Розан ввалился в коттедж нагруженный не хуже носильщика на вокзале, отдал горничной пакеты.
– Ну, как вы? – спросил он, снимая куртку. – В порядке?
– А когда я была не в порядке? – пожала плечами Марина.
– Что случилось-то?
– Пойдем, поедим сначала, я голодная со вчерашнего вечера, – пожаловалась она, направляясь в кухню и садясь за стол, на который расторопная горничная уже выставила привезенные Розаном японские блюда. Не первый день находясь рядом с Коваль, ее заместитель прекрасно знал вкусы и предпочтения своего босса, а потому безошибочно вычислил, чего бы она поела с удовольствием.
За едой Марина опять ударила по текиле, а Розан отказался.
– Значит, не расколетесь? – продолжил он свой натиск.
– У тебя телевизор есть? – спросила Марина, ловко управляясь с палочками-хаси и отправляя в рот суши с семгой. – Ну, так смотри его иногда, будешь в курсе. Оказывается, я уже вовсе и не жена нашему Егору Сергеевичу, бывшему положенцу Малышу.
– Да ладно! – не понял Розан. – Как это?"
"– Вот как-то так! – развела она руками и продолжила поглощать рисовые колобки с нежнейшей рыбой.
– Гон какой-то, – пробормотал Розан. – Я же на вашей свадьбе сам был…
– Тебя глючило! – засмеялась Марина. – Меня не было и нет, умерла я. Он свободен от меня, я больше знать его не желаю. Жить здесь буду, не возражаешь?
– Это ваш дом.
– Завтра собери мне пацанов человек шесть, я за вещами поеду.
– А пацаны-то зачем? Я сам с вами съезжу.
– Боюсь, что Малыш меня попытается силой оставить дома, а так побоится – стрельбы ему не нужно, – терпеливо объяснила Коваль.
– Вы не хотите все же сначала его выслушать? – спросил Розан, кусая яблоко и морщась. – Кислятину такую едите, ужас!
– Что он может мне сказать? Я ведь предупреждала, что начнется копание в моем белье, и ему не поздоровится. Его московские друзья подсказали блестящую идею о том, что он в разводе. А если всплывет мое имя, то да, мол, бывшая, давно разошлись, только все официально никак не оформим, а что там у нее за дела, я и знать не знаю.
Но меня это не устраивает, я – либо жена, либо – никто. Да и вообще – ну его на хрен, Серега, Малыша этого, пусть живет, как знает, – Марина закурила, постукивая носком сабо на тонкой шпильке по ножке стола. – Зато и мне теперь никто не указ. Устала я от показухи этой, устала корчить из себя…. Да и ждать все время, что какой-нибудь дотошный журналист нароет в моем прошлом и настоящем, тоже больше не хочу.
– Ну-у, не знаю, – задумчиво протянул Розан.
