Егор тоже взял сигарету и долго вертел в пальцах, думая о чем-то.
– Мне тяжело вновь возвращаться к этой теме. Я ведь уже терял тебя дважды, это был третий раз… Когда ты не вернулась от Строгача, я решил, что сидишь где-нибудь в баре с пацанами. Но в час ночи в «Новостях» передали об аварии – я видел твой сгоревший «мерин», трупы водителя и Касьяна. Тебя же не было, и никто не мог точно сказать, была ли ты вообще в тот момент в машине. Я поехал туда, взяв с собой розановских, мы прочесали на коленях каждый метр, надеясь найти хоть что-то, что принадлежало тебе, хоть мелочь какую-то… Розан осмотрел джип, вернее, то, что от него осталось, и увидел подрезанные тормозные шланги.
Сделано было грамотно, они разлетелись при резком торможении – о твоей любви к быстрой езде знает весь город. Вас подсекли, и джип закрутило, ведь так?
– Я этого не помню, помню только, как с эстакады вниз летели, – спокойно отозвалась Марина, беря новую сигарету.
– Ну, вот. Мы искали вас с Рэмбо уже неделю, когда мне позвонили и сказали, что ты жива и еще относительно здорова.
И что от меня требуется подпись на бумагах о переуступке права собственности на твои клубы банку Дроздецкого. Я отказался, ведь прав на них у меня нет. Тогда мне прислали фотографию – ты лежала на кровати в наручниках, в вене торчал шприц… Я голову потерял, мы с Розаном все наркопритоны обшарили, куда только не ездили – все зря, не было тебя нигде. А мне продолжали звонить и угрожать, что доза твоя растет, что с каждым днем тебя все труднее будет вернуть и вылечить.
И тогда я решил: а хрен с ними, с этими клубами, у меня нет никого дороже тебя. Что такое кабаки в сравнении с тем, что я терял? Розан подписал бумаги, как твой заместитель, а я выдвинул условие, что отдам их, во-первых, только после того, как увижу тебя, а, во-вторых, только лично в руки Воркуте. Они согласились. Знаешь, что я вспомнил после того, как вышел из этого дома после встречи с тобой? Твои же слова о том, что нужно уметь запудрить мозги врагу так, чтобы он не полез обшаривать твои карманы.
– Ты явился к Воркуте, надев мое эротическое белье, чертов извращенец? – с улыбкой поинтересовалась Коваль, не в силах даже представить подобное.
– А ты не смейся, детка, – попросил Егор. – Я прихватил его с собой, красное с перьями, помнишь? Когда охрана впускала меня, я выронил стринги из кармана, и эти жлобы заржали: мол, пока Коваль в отключке валяется, Малыш попер по проституткам.
