– Перебьешься!
– Не груби, мальчик!
– А то что? Может, быки твои придут и убьют меня? – усмехнулся он. – Забудь об этом, Коваль, тебе никто не поможет, во всяком случае, сейчас.
– Откуда ты знаешь, кто я? – спросила она, глядя в темные глаза с расширенными зрачками.
– Ну, ты даешь! – засмеялся пацан. – Что, и впрямь мозги отшибло от страха или просто не догоняешь?
Коваль поморщилась:
– Кто ты такой, чтобы я тебя боялась?
Зря она это сказала. Пришлось сразу пожалеть о своих словах – он отделился от стены, подошел ближе и, размахнувшись, ударил кулаком в солнечное сплетение.
У Марины остановилось дыхание от жуткой боли, она задергалась, выворачивая и без того вывернутые руки. Парень внимательно наблюдал за ее лицом.
– Нравится? Не зли меня лучше, а то буду бить еще сильнее. Это было так, вместо предварительной ласки, – пообещал он.
Вот уж влипла! Да он просто маньяк какой-то, так и забьет! Пора было мириться, пока не началось.
– Слушай, – выдохнула Марина, беря себя в руки, – а я тебя раньше нигде не видела? Что-то знакомое, а вспомнить не могу.
– Еще вспомнишь, ночь длинная.
Он сел на корточки и достал из кармана шприц, задрал брючину и стал внимательно разглядывать вены. О, черт, он еще и наркоман! Ясно, руки уже в «дорогах», в голень колется.
– Тебе помочь? Я же врач, давай вколю, – предложила Марина, надеясь, что с развязанными руками она может справиться с не особенно крепким на вид парнишкой, но просчиталась.
– Ага, умная ты сильно! – отозвался он. – Я и сам могу. Я, Коваль, как ты – все сам делаю, – и он коротко хохотнул, бросив в ее сторону недобрый взгляд.
– Слушай, парень, давай по-хорошему – ты меня отпускаешь, а я забываю, как ты выглядишь. Я свое слово держу, это все знают, – предложила Коваль, решив использовать все средства в борьбе за свободу и надеясь на чудо. Чуда не произошло, скорее наоборот – он опять поднялся и ударил ее, на этот раз еще сильнее, чем прежде.
Из глаз хлынули слезы, Марина закусила губу, чтобы не заорать.
– Я же просил, не зли меня, – попросил он почти ласково.
Ему удалось уколоться, и он сел, блаженно закатив глаза в ожидании прихода. «Господи, неужели мои мальчики не ищут меня, неужели еще не хватились? – лихорадочно думала Марина, стараясь не шевелить затекшими кистями рук, чтобы наручники не врезались в запястья еще сильнее.
