– Хорошо, что нет твоих быков, а то сейчас я уже лежал бы на животе с вывернутыми руками! – пошутил Егор, присоединяясь к жене.
Догилев позвонил через пять дней, как и обещал, и то, что он рассказал, повергло Коваль в ужас. Иван Иванович Дроздецкий оказался крупным питерским авторитетом Ваней Воркутой, о котором она неоднократно слышала от Мастифа, сидевшего с ним в этой самой Воркуте. Марина хорошо помнила жуткие байки о беспредельной жестокости, о том, что никто из ослушавшихся не оставался в живых, о том, что для Воркуты не существовало слова «нет», что он не делил мир на мужчин и женщин, расправляясь с неугодными одинаково безжалостно.
Так вляпаться могла только Коваль. Что теперь делать с этим, она просто не представляла, но и сдаваться сразу тоже не собиралась. Главное, как говорил покойный Череп, все грамотно обставить. Знать бы еще, правда, как именно…
Дроздецкий позвонил сам, его голос в трубке звучал почти ласково, словно он держал свою собеседницу за глупую девочку и уговаривал съесть конфетку:
– Ай-яй-яй, Марина Викторовна, что же это вы парнишку-то моего так неласково встретили? Невинную душеньку ведь загубили!
– Не понимаю, о чем вы, Иван Иванович, – в тон ему отозвалась Коваль.
– Да, моя охрана задержала какого-то «толкача» и прихлопнула, перестаравшись, – у нас не любят таких, но при чем здесь вы?
– Сдается мне, вы главного не понимаете, Марина Викторовна, – вздохнул он. – У вас нет выбора – либо мы договариваемся, либо жить на этом свете вам станет невыносимо сложно.
Поверьте, я не шучу.
– Вы что, пугаете меня? – дрожащей рукой Коваль вытащила сигарету из пачки и кое-как справилась с зажигалкой."
"– Нет, пока только предупреждаю, – усмехнулся собеседник. – Мало ли что может произойти… Ведь у вас есть муж, к которому, как говорят, вы сильно привязаны. Жаль, что нет детей, тогда вы были бы совсем ручная!
«Слава богу, слава богу, что нет их у меня!..» – с облегчением подумала Марина, похвалив себя за предусмотрительность.
– Я плохо соображаю, когда со мной говорят в таком тоне, – ухитрившись взять себя в руки, отрезала она. – Какие претензии у вас ко мне?
– У меня не претензии, сучка, у меня теперь приказы! – ощерился он. – Ты будешь делать то, что я тебе скажу, иначе твоя жизнь будет короткой и очень страшной!
Где-то и когда-то она уже это слышала однажды…
– Я считала вас разумным человеком, Иван Иванович, но теперь понимаю, что ошиблась.
