Более того! Почему ты действовал за моей спиной и не предупредил о ее действиях ни меня, ни бабушку Расиду? Почему отпустил Яну обратно одну и не проконтролировал свою сестру? Мужчина так себя не ведет, если не хочет прослыть бесполезным…
Я прямо-таки чувствую, как завравшегося и опорочившего меня Агаева внутренне корежит от невозможности выдать оправдание. Что-то вроде “Просто она сбежала, пока я с тобой болтал” в ответ на обвинение в бесполезности.
Но сейчас мне не до мстительной радости при виде его проблем.
Я потрясенно перевариваю заявление своего босса.
“Она — моя…”
Глава 24. Проклятые мурашки
Что это значит? В каком это смысле?
“Она моя…”
Подчиненная? Помощница?
Или…
Меня накрывает неописуемым волнением. Всё оттого, что мне и так всегда было нелегко контролировать себя рядом с Короленко из-за его сокрушительно-мужественной харизмы. А теперь в моем самоконтроле внезапно образовалась дыра, из которой радостно полезли розовые пузыри девичьего трепета.
В голове как-то разом пустеет.
Ладони потеют, сердце колотится.
“Ну, дура дурой, ей-богу, уши тут развесила! Всякое же бывает. Он просто неудачно выразился…” — ворчит где-то на периферии сознания скептический разум.
Увы, эмоциям на его веские доводы плевать — они уже завели свой хоровод под ручку с гормонами. И теперь меня от этого колбасит прямо тут, в кустах.
Рустам Агаев бубнит что-то оправдательное, но я слишком занята своими переживаниями. И замечаю, что он уже ушел далеко вперед, только через несколько мгновений.
Догонять его слишком рискованно — мало ли, что в голову мужику взбредет. Но и оставаться на месте теперь уже чертовски не хочется.
Может, потихоньку красться следом?..
Я поддаюсь-таки искушению, чему очень способствует ночной холод. В движении всё-таки будет теплее, чем в сидячем положении. Так ведь и заболеть недолго.
Минут пять всё идет нормально.
Шаги Рустама уже давно затихли впереди, пока нащупываю почти невидимую тропинку под собой в темпе осторожной улитки. Но, увы, даже такие предосторожности не спасают меня — типичного городского человека, непривычного к горам, — от неприятностей.
Бух!
За поворотом тропинки начинается вдруг такой крутой спуск, что от неожиданности я теряю равновесие. Лихорадочно машу руками, пытаясь устоять на месте, но тщетно. Нога уже соскользнула вниз, а следом и всё тело. С силой гравитации в таких условиях особо не поспоришь.
Вспотев от тихого ужаса, я только могу быстро перебирать ногами.
