— Я в жизни ни у кого ничего не крала и начинать не собираюсь!
— Поверит, если я покажу ему твой наивный девичий дневничок, где ты пишешь о том, как ненавидишь его и мечтаешь о деньгах, — не унимается голос и продолжает издеваться: — Как там у тебя говорилось... «Скорее бы свалить подальше из этой больной семейки! Ненавижу жить с ними, просто ненавижу. Особенно с этим недоотцом, которому плевать на тех, кто от него зависит. Но мне нужны деньги, очень нужны! Без них ничего не получится...»
От его нарочито писклявых интонаций, имитирующих мой голос, звенит в ушах.
Я стискиваю руки до ломоты в пальцах. Медленно считаю до трех, стараясь не вслушиваться в противные смешки за дверью. А затем четким ровным голосом заявляю:
— Я включаю видео и аудиозапись нашего разговора, Глеб. Если ты сейчас же не уберешься от моей комнаты, то завтра эта запись окажется в полиции. Вместе с моим заявлением о попытке насилия, понял? Да, в интернет тоже закину, не пожалею времени... И мне плевать, что на это скажет Герман!
Веселье в коридоре мгновенно прекращается.
"
"— Только попробуй вякнуть, с-сучка маленькая...
— Продолжай, я записываю, — напоминаю ему подчеркнуто скучным голосом.
Повисает долгая напряженная пауза. Затем младший Мрачко многообещающе и как-то по-змеиному шипит:
— Однажды я до тебя доберусь, Яночка... Обещаю тебе! Думай обо мне почаще, с-с-сладенькая...
И следом раздается звук удаляющихся шагов.
Я отцепляюсь от подоконника и медленно сползаю на пол.
Ноги от пережитого страха не держат. И сердце колотится от жгучей смеси страха и надежды.
Неужели... неужели у меня впервые получилось самостоятельно защитить себя от этой мрази?
Какая жалость, что это лишь временно!..
Зато как хорошо, что в этом году я достигла своего совершеннолетия, чтобы сбежать из-под предательского крыла недопапаши!
Наконец-то.
* * *Украденный дневник не дает мне покоя всё утро. Нельзя допустить, чтобы странички с моими самыми сокровенными мыслями и мечтами так и остались в грязных лапах Глеба! И пока он не уехал, есть шанс вернуть свою собственность.
Думаю об этом каждую свободную минуту.
На завтраке бросаю короткий безнадежный взгляд в сторону Германа, прикидывая, есть ли смысл снова жаловаться ему на его же брата. Но именно в этот момент они вместе цинично ухмыляются над одним им понятной шуткой...
И в который раз становится очевидно, что любые мои жалобы в этом доме — пустой звук для его хозяина.
