Короленко здесь! За мной вернулся!
Облегчение отзывается в теле волной легкой дрожи.
Глава 19. Сказочное гостеприимство
Смотрю в непроницаемо-темные глаза Короленко снизу вверх, как завороженная. Почти на автомате — от стресса, наверное, — выдаю честно:
— Да я и просто на руку вашу согласна, Артур Георгиевич... - и лишь затем понимаю, что только что сморозила. — Э-э... в смысле, не поможете встать? А то у меня что-то колени подгибаются.
Короленко почти неуловимо дергает густой бровью на своем каменном лице. А затем молча наклоняется и поднимает меня на ноги, крепко ухватив за запястье.
Но вот незадача — по инерции я делаю лишний шаг вперед и буквально впечатываюсь носом в его пиджак.
Ох… снова этот умопомрачительный мужской запах…
Я невольно задерживаю дыхание, страстно желая остаться на месте, под защитой надежного босса, который будто бы совершенно и не опасается раздраженной агрессивной псины. Впрочем, чего ему бояться — он же вроде как “свой” для нее…
А вот у меня ноги до сих пор подрагивают с перепугу.
— Амзан! — гудит сверху его голос, щекоча мой слух приятной вибрацией. — Собаку свою на цепи держи, когда в селе гости. Помощницу мою напугала, — он чуть отстраняет меня, чтобы заглянуть в лицо. — Яна, ты как?
Я наконец беру себя в руки и с неохотой отступаю на шаг назад, сохраняя более приличную дистанцию.
— Получила немного стресса, а так всё нормально, — и поспешно добавляю, опасаясь, что слишком упростила неприятную ситуацию: — Но я с вами абсолютно согласна, Артур Георгиевич.
Такую большую собаку лучше держать на цепи, когда рядом посторонние.
Сразу же, откуда ни возьмись, рядом возникает невысокая фигурка Сары с воинственным заявлением:
— Цепь — это жестокое обращение с животными! Все знают, что мой дедушка Амзан относится к Альме, как к члену своей семьи. И потом, тебя даже не укусили, а ты уже истеришь! — враждебно подытоживает она.
— Не груби, Сара, — одергивает ее упомянутый дедушка, который обнаружился на пороге гостевого дома. — И со старшими не спорь. Всё верно, ведь Альма только что ощенилась и сейчас может быть опасна даже для своих.
Девочка обиженно надувает губы, но ее пожилой родственник не ведется на эту детскую реакцию. Смотрит на нее со снисходительно-строгим благодушием пару секунд, а потом, к моему великому облегчению, подходит к своей грозной волкодавской псине. Та встревоженно дергает мордой, не желая подпускать к себе даже хозяина, но в конце концов смиряется и нехотя позволяет схватить себя за ошейник.
