Если спросят, скажешь, что ты мой новый секретарь-референт.
— Хорошо, Артур Георгиевич, — киваю я с уверенностью, которой вовсе не испытываю.
Мне здесь неуютно. Чувствую себя так, будто меня нашпиговали разрядами статического электричества, и теперь все волоски на теле дыбом стоят. Нервничаю ужасно. Не ожидала, что вместо фитнес-клуба окажусь вдруг в головном офисе многопрофильной корпорации, о которой в нашем городе только глухой не слышал.
А вдруг что-то пойдет не так?
Возле длинного стола деловито снует какой-то сотрудник, раскладывая там стандартный офисный набор для деловых встреч — блокноты, ручки, маленькие бутылки питьевой воды.
На меня он не обращает ни малейшего внимания, и мало-помалу я наконец расслабляюсь.
А зря.
— Ну что, Яночка... поговорим? — вкрадчиво вползает в мои уши негромкий голос Дибира Давидовича с легким кавказским акцентом.
Неприятно усмехаясь, он садится рядом и поворачивает ко мне свое кривовато-горбоносое смуглое лицо.
Я вздрагиваю от неожиданности, чуть не уронив с колен свой рюкзачок.
В самый последний момент ухватываю его за язычок молнии и возвращаю на место.
— З... драсте. О чем?
— О нашем взаимовыгодном сотрудничестве, конечно же. Предварительно. Пока никого нет. Я дал тебе время поразмыслить, Яночка, и ты должна понимать, что тебе невыгодно артачиться. Тем более, что... - он быстро вращает глазами по сторонам и на порядок тише продолжает: — Герман Юрьевич лично велел тебе передать, чтобы ты вела себя благоразумно. И во всем мне содействовала.
Ответ мне нужен немедленно. Ну так что?
Пока я с тихой паникой осмысливаю эту завуалированную угрозу, Агаев вдруг перестает сверлить меня неприятным взглядом и вообще теряет интерес ко всему... кроме моего рюкзачка. А потом и вовсе отшатывается, вскочив на ноги. Физиономия его при этом слегка сереет, словно ему резко поплохело.
— Убери это! Брось сейчас же! — шипит он, тыча пальцем в мой рюкзак, и оглядывается в сторону зоны отдыха, где сотрудники корпорации мирно цедят свой утренний кофе в длинной очереди к кофемашине.
— Какого х...рена?!
Я недоуменно прижимаю к себе рюкзак.
— С какой стати? Не буду я его бросать. Он у меня нормальный! Если хотите знать, то он настолько чистый, что я даже спать с ним в обнимку могу...
Теперь Агаев таращится не на рюкзак, а на меня саму. И взгляд у него просто дикий. Неужели его настолько ужаснуло мое заявление? Не думала, что мужчина его возраста может оказаться настолько чувствительным.
