Настолько редко, что можно по пальцам пересчитать те «здрасте» и «до свидания», которыми мы успели обменяться за всё время нашего о-очень условного знакомства
Впрочем, какое мне до нее дело? Ясно же, что Герман в те годы активно крутил с ней свои шашни, и теперь девушка решила напомнить о себе.
Вот и отлично, пусть оба занимаются своими делами. Мне же легче будет добраться до комнаты ворюги Глеба без лишних помех...
На часах уже ровно одиннадцать утра. Значит, по идее он уже должен спать глубоким тяжким сном заядлого алкаша.
— Ну... давай, Янка, действуй, — говорю сама себе вслух, чтобы набраться мужества. — Спаси нашу прелесть от извращенца и грабителя!
В коридоре второго этажа никого нет, как и следовало ожидать.
Я вытягиваю шею над перилами лестницы и на несколько секунд превращаюсь в неподвижный соляной столб, потому что именно в этот момент прихожую пересекает широким вальяжным шагом мой приёмный отец. А за ним-мелко-мелко стучит каблучками его гостья из Италии.
Когда они оба скрываются в его кабинете за плотно сомкнутой дверью, я сбегаю на цыпочках вниз по лестнице и опрометью кидаюсь к смежной с ним комнате.
Большая гостиная, как обычно, не заперта. С моего места прекрасно можно разглядеть ряд стеллажей в самом дальнем углу, который образует нечто вроде мини-библиотеки.
Именно за ними должен находиться любимый диван Глеба.
Уж не знаю почему, но он очень любит этот закуток. Прям обожает. Хотя в доме есть нормальная гостевая комната с кроватью и отдельным санузлом. Какая-то личная причуда, не иначе.
— Хр-р-р... хр-р-р... - доносится из-за стеллажей пьяный храп, и я удовлетворённо улыбаюсь.
Отлично. Пора действовать.
Зелёный уголок родного блокнотика-дневника я нахожу быстро. Он лежит всё в том же внутреннем кармане толстовки, которую Глеб швырнул прямо на пол возле дивана с пьяной небрежностью.
С бешено бьющимся сердцем я выхватываю его и прячу в своём рюкзачке. Ура! Теперь осталось только устроить дневник в своем тайнике и продолжить поиски работы...
Но уйти быстро не получается.
То ли Глеб как-то интуитивно ощутил мое присутствие, то ли это я неосторожно пошумела, но он с сопением начинает копошиться на своем диване.
С перепугу я отбегаю за самый дальний стеллаж и сажусь там на пол. Пристально слежу за ворочающейся тушей через просвет между книгами. И хотя тишина восстанавливается довольно быстро, выходить из своего укрытия я не тороплюсь.
Пусть сон этого придурка снова станет как можно глубже. Для надежности.
