А Джозефина Спенсер редко появлялась в особняке, потому что надолго уезжала в путешествия.
Ресторан находился на яхте под названием «Ла Белль» и выглядел, на мой взгляд, немного причудливо, но родители сами выбрали это место. Я никогда бы сюда не пошла. Все в городе знали, что Вишес с друзьями подожгли «Ла Белль», когда учились в выпускном классе, но никто не знал почему.
Здесь подавали хорошую еду, а скатерти выглядели такими белыми, какие обычно показывали в рекламе порошка «Tide». Так что я не собиралась жаловаться.
А набивала живот едой и вином, не забывая улыбаться.
Ведь ужин был отвлекающим маневром к причине моего появления здесь. Что я вернулась в город лишь из-за него.
И он представлял опасность.
– Ты теперь работаешь на Барона-младшего? – Мама многозначительно улыбнулась, что мне совершенно не понравилось.
За многие годы трудной работы и поедания жирной домашней пищи, которую она никогда бы не приготовила своим работодателям, ее тело располнело, но внутри мама оставалась все такой же прекрасной.
– Расскажи нам об этом.
– Да тут нечего рассказывать. Ему понадобилась помощница, а мне работа. И он, оказывается, не забыл обо мне с тех пор, как мы учились в старшей школе, – осторожно объяснила я.
Мне не хотелось лгать им и называть его «старым другом».
А еще я не стала упоминать тот факт, что Вишес попросил о какой-то сомнительной услуге.
Что строил в отношении меня не совсем приличные планы. Что уже дважды угрожал мне увольнением.
И я определенно не стала говорить о том, что он намеревался трахнуть меня на стеклянном столе в своем стеклянном кабинете у всех на виду.
– Он привлекательный мальчик. – Мама одобрительно щелкнула языком, а затем сделала щедрый глоток вина. – Удивительно, что он еще не нашел себе жену. Но, думаю, именно так и бывает, когда ты молод и богат. Ты можешь позволить себе быть избирательным.
Я внутренне содрогнулась. Мама восхищалась богатыми людьми. В отличие от нас с Рози. Потому, возможно, что нам довелось посещать Старшую школу Всех Святых, где мы с лихвой вкусили презрение и снобизм богатеньких одноклассников.
Даже после отъезда из Тодос-Сантос мы еще долго ощущали эту злобу.
– А мне никогда не нравился этот парень, – неожиданно встрял папа.
Я резко повернулась к нему. У Спенсеров папа работал разнорабочим, но чаще всего на улице. Чистил бассейн, ухаживал за садом, чинил то, что ломалось, и менял то, что требовалось заменить.
