Но гордость – моя глупая гордость, чудовище, которое требовало еды, только когда на горизонте появлялся Вишес – затмила голос рассудка.
– Нет, – процедила я сквозь зубы.
– Нет?
Он склонил голову набок, словно не расслышал, что я сказала. И стоило признать, что выглядел при этом восхитительно.
– Тебе незнакомо это слово? – Я расправила плечи. – Никакие деньги не помогут мне забыть о том, как сильно я тебя ненавижу.
– Сто пятьдесят тысяч, – не обращая на мои слова внимания, сказал Вишес.
Ему нужен слуховой аппарат?
Его темно-синие глаза сверкали, словно редкие сапфиры. Он считал, что это переговоры. Но ошибался.
– Дело не в деньгах, Вишес, – выдавила я сквозь стиснутые зубы. – Может, мне сказать тебе это на другом языке? Так я не против. Могу даже изобразить это в танце.
Его рот скривился в подобии улыбки, которая быстро исчезла.
– Я уже и забыл, как весело доводить тебя. Я предоставлю тебе квартиру в нескольких минутах ходьбы от офиса.
Она полностью меблирована и оплачена на весь срок твоей работы.
Я почувствовала, как кровь приливает к ушам.
– Вишес!
Можно я его ударю, а?
– А еще найму медсестру, которая станет присматривать за Рози. Все двадцать четыре гребаных часа в сутки. Это мое последнее предложение, – процедил он, а на его щеке дернулся мускул.
Мы замерли друг напротив друга, как два воина, готовых схватиться за меч, вот только у меня к горлу подкатывал ком, потому что мне хотелось согласиться на эту сделку.
И что это говорило обо мне? Что я слабая, безнравственная или попросту безумная? Кажется, и то, и другое, и третье.
Этот человек не только изводил меня, но и вынудил уехать из Калифорнии. А теперь хотел взять меня на работу. И не чурался грязных приемов, чтобы вернуться в мою жизнь. Вот только я не понимала, какую цель он преследовал. Мы с ним не дружили. Да и помогать он мне не спешил. Так что к его предложению следовало относиться настороженно.
"
"Я снова попыталась вставить ключ в замок, но в темноте промахнулась мимо замочной скважины. И это напомнило мне о том, что необходимо оплатить счет за электричество. На самом деле их накопилось уже три. Как же весело я живу.
– И в чем подвох? – повернувшись к нему лицом, поинтересовалась я хриплым голосом и прижала руку ко лбу.
Вишес потер костяшками свою скулу, и в его глазах заплясали веселые искорки.
