Он не сопротивлялся. И даже улыбнулся, как идиот, а затем многозначительно подмигнул своей секретарше. Слава богу, она находилась у меня за спиной, и я не видела ее реакции. Захлопнув за нами дверь, я толкнула его в сторону дивана и села на другой край, чтобы мы могли смотреть друг на друга. На его лице все еще сияла улыбка, словно я пришла сюда для очередной порции поцелуев.
– Твоя мачеха уволила моих родителей, потому что я работала на тебя, – спокойно сказала я.
Улыбка тут же сменилась хмурым взглядом.
– Вот стерва.
Я кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются обжигающие слезы.
– Как она узнала? – спросил он.
На этот вопрос ответить проще всего. К тому же я и сама задавалась им по дороге сюда."
"– Наверное, мама ей об этом сказала. Послушай, Вишес, им некуда идти. Твоя мачеха – их единственный работодатель в Калифорнии. Они жили и работали в вашем поместье десять лет. Что мне делать? Я бы полетела к ним, но у меня выставка… Хотя, думаю, я могла бы… Я должна.
Просто…
Я покачала головой.
Вишес несколько секунд обдумывал мои слова, не поднимая глаз от своих рук, а затем решительно посмотрел на меня.
– Я закажу билеты на ближайший рейс в Сан-Диего и все улажу.
Мои глаза расширились.
– Разве ты не говорил, что у тебя дела в четверг?
Сейчас уже вторник, и мне не верилось, что у него не было своих дел. Так что вряд ли у него получится впихнуть поездку в свое расписание и все успеть.
Вишес пожал плечами.
– Я отложу дела.
– А что за дела?
– Разве это имеет значение?
Я на секунду задумалась над его вопросом.
Имела ли я право спрашивать о его делах? Нет. Особенно учитывая мои отказы дать ему хоть пять минут, чтобы объясниться.
Я покачала головой.
– Спасибо. Ты напишешь мне потом?
Он выгнул бровь, и в его взгляде явно читалось: «Ну а ты как думаешь?» После чего направился к своему стеклянному столу.
Оказавшись в его кабинете, я вновь вспомнила, кем мы совсем недавно стали друг для друга. На миг мы поддались своим желаниям, и это оказалось божественно.
Бурно. Остро. Исключительно. Эти пару дней казались прекрасными и отпечатались в памяти навечно. Как дерево, которым я стала одержима.
– Что-то еще? – Вишес уселся в свое кресло и даже не попытался попросить у меня времени, чтобы объясниться. А затем нажал кнопку интеркома и проговорил: – Сью, закажи мне билеты на самый ранний рейс до Сан-Диего, а затем купи сандвич с индейкой и клюквой.
