– Потому что они красивы и… не знаю, цветы так быстро увядают. – По тону ее голоса я догадался, что она улыбалась. – В детстве бабушка каждую весну возила меня в Вашингтон на фестиваль цветущей вишни. Только меня. И я целый год ждала этой поездки. Нам никогда не удавалось накопить побольше денег, чтобы гулять там весь день, сходить после этого в ресторан… но это имело для меня большое значение. Просто огромное.
Она замолчала на мгновение."
"– Но когда мне было семь лет, она заболела. У нее обнаружили рак.
И поездки пришлось отложить. Я с трудом понимала, как она могла умереть, уйти и больше не вернуться, поэтому она рассказала мне о сакуре. В Японию люди съезжаются со всего мира, чтобы посмотреть, как цветут деревья. Этот сезон длится недолго, но зрелище захватывает дух. А затем цветы увядают, опадают на землю и разносятся ветром. Бабушка говорила, что период цветения вишни – это жизнь. Милая и красивая, но предательски короткая. Вот почему не стоит тратить ее на то, что тебе не хочется делать.
И стоит проводить ее с людьми… которых любишь.
Ее глаза медленно закрылись, а губы приоткрылись для глубокого вдоха.
Она замолчала, а у меня, черт побери, перехватило дыхание. Потому что я понимал, почему она замолчала. Из-за меня.
И того, что я сделал.
Из-за своих эгоистичных причин я не позволял ей проводить время с любимыми людьми – с родителями и сестрой – с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать.
– Черт побери, да я тут прям нюни развела, – усмехнулась она.
– Прости.
– Не извиняйся.
Сглотнув, я шагнул к ней, чтобы мы оказались рядом, но при этом продолжали смотреть на картину.
– Дерьмо случается. Моя мама умерла, когда мне было девять лет.
– Я знаю. – Ее голос прозвучал безрадостно, но не встревоженно. – Наверно, тебе было нелегко.
Обычно людям не нравилось, когда я вспоминал о своей покойной матери. Никому не хотелось иметь дело с чужим горем.
– Хоть ты сама признала, что нюня, я не смог отдать тебе пальмовую ветвь первенства и вытащил свой козырь, – спокойно ответил я и пожал плечами.
– Вишес. – Она рассмеялась, а затем, повернувшись ко мне, посмотрела на меня так, как смотрят учителя на разочаровавших их учеников.
Я усмехнулся.
– Ты же и сама понимаешь, что умершая мама бьет по степени жалости умершую бабушку.
Она похлопала меня по плечу, но на ее лице все же мелькнула улыбка.
– Ты просто ужасен.
– Ты хотела сказать, до ужаса сексуален? С этим не поспоришь.
