Уверенно. И чем ближе ты подходил, тем отчаяннее я от тебя хотела сбежать. Сорваться и улепетывать через дворы непонятно куда. Но я знала – ты догонишь.
Её рука остановилась на мужском паху и дотронулась до налитых яичек.
– Продолжай.
Непонятно было, к чему относится его реплика: то ли к ласкам, то ли к откровению.
Саша решила, что и к тому, и к другому.
– Во мне сразу же проснулся страх. Честно. А тут ещё и байк. Год назад я ненавидела байки, теперь… возможно, как-нибудь отважусь и попрошу научить меня его водить.
Но тогда… Не помню, как доехала, как перенесла те минуты. А когда ты завязал мне глаза, – она негромко вздохнула и охватила пальчиками напряженный ствол Олега. – У меня даже мелькнула мысль, что ты извращенец. Но дороги назад не было. Я не могла всё… завернуть. И когда ты меня вырубил после нашего первого секса…
– Я тебя отключил, иначе бы сорвался и ударил. А девушку, голую, да в моей кровати, испуганно дрожащую, несмотря на то, что она меня развела, как лоха, бить я не хотел. И не мог.
– Спасибо, – Саша слабо улыбнулась и скользнула ладонью вверх-вниз, зачарованно глядя на розовую головку. – Я знала, что меня ждет расплата… Возвращаясь к тебе. Твоей внешности. Я была опрокинута на лопатки. Честно. Ты мне показался таким сильным, таким серьезным, и да, очень опасным. Не смейся, а то я больше никогда ничего тебе не скажу. Я и так болтаю то, что не следует.
– Мне нравится.
И снова вполне двусмысленная фраза.
Олег лежал, не двигаясь, лишь прожигал Сашу гипнотизирующим взглядом, к которому она до сих пор не смогла привыкнуть.
– Ты, как говорится, безоговорочно попадал под категорию альфа-самцов. Ага, я тоже читаю книги про оборотней и смотрю фильмы про брутальных мачо. Ты вписывался в их компанию идеально. От тебя веяло силой, мощью, и да, я отдавала себе отчет, что ты меня можешь прикопать за обман. Правда, я собиралась договариваться или сопротивляться до конца. И одновременно, знаешь, что было самым странным… Несмотря на то, что я испытывала дикий, оглушающий страх, я знала – ты мне не причинишь боли.
Под болью я подразумеваю не жесткий секс, а нечто большее.
Её пальчики добрались до головки и аккуратно, изучающе погладили её.
– Я видел, как сильно ты была напугана.
Его голос носил хриплые нотки, что свидетельствовало о крайней степени возбуждения. Да и жемчужная капелька, выступившая на головке, говорила, что мужчина на грани.
– Не то слово. Дрожала, как осиновый лист. Ты большой, злой и возбужденный.
