Лишь запах кофе возвращает из иллюзии.
Вибрация заставляет подпрыгнуть.
Звук тихий, но у меня будто пол проваливается под ногами, а в ушах взрывается гром.
Замечаю на столе телефон. Лео, видимо, забыл его. На экране сверкает надпись: «Отец».
Я роняю сумку. Как такое может быть? Это прямо отец-отец? Или просто кличка? Отец Шакала в тюрьме!
Телефон продолжает вибрировать и ездить по доске.
Я кусаю ногти, не решаясь взять трубку. А если это что-то безумно важное? Единственный звонок, который позволили его отцу в тюрьме или вроде того? Понимаю, что начала есть саму себя.
Любопытство достигает апогея.
Принимаю вызов.
– Леня? – раздается голос с тембром, как у Шакала.
– А, нет, простите. Он спит. Я попрошу вам перезвонить. Что-то срочное? – тарахчу я.
– Нет, нет, дорогая. Скажите, что завтра я буду рад видеть его в кафе, как договаривались.
Что?!
Я проглотила язык, но набираюсь сил задать еще один вопрос:
– А вы… Вас уже выпустили из тюрьмы?
Тишина. И слегка хрипящий стон:
– Ох… Он рассказывал вам о том времени? Я вышел еще шесть лет назад.
– Что? Но… но как? Вам так мало дали за убийство?
– Покушение… – поправляет собеседник. – Неужели Лео больше нечего девушкам рассказывать? Он сказал, что я убил того парня?
– Нет, – лгу я, едва удерживая телефон у уха. – Я… видимо, неправильно поняла. Из-извините. Тот па-парень разве не м-мертв?"
"– Он совершил самоубийство, – звучит подрагивающий голос. – Простите… С кем я разговариваю? Вы девушка Лени?
Отключаю звонок. Перед глазами внезапно гаснет свет.
В кухне и так полутьма. А во мне погасло нечто иное, нечто светлое и теплое… оно покрылось инеем и острыми шипами.
Я кладу телефон, набираю в кружку ледяной воды и бреду обратно в спальню, не замечая углов. Несколько раз бьюсь плечом. Бреду, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете. А виной тому – ложь.
Лео кашляет и откатывается в сторону, когда я выливаю воду на его голову. Он сонный. Но в сознании. Смотрит как мальчик, испугавшийся призрака. Правильно.
Призрака прошлого. Того, кого он так тщательно прятал.
– Твой отец не убивал насильника сестры… – шепчу я.
Шакал поднимает испытующий тяжелый взгляд и открывает рот, но я с размаху разбиваю кружку о стену и кричу:
– Его посадили не за убийство, а за покушение!
– С чего ты…
– Он сам сказал!
В зеленых глазах зажигается что-то маниакально жуткое.
– Эми…
Звук его голоса забирается внутрь меня и вплавляется в вены. Я задыхаюсь от переполняющих чувств.
