– А ты считаешь себя справедливым?
– Эми, я прославился защитой известных преступников, которые хорошо платили, многие из них были невиновны, а виновные все равно оказывались за решеткой, просто со сроком поменьше. Я вообще считаю, что тюрьма – это бред. Человек там не меняется. Он становится еще хуже… Однако я хотел сказать не об этом…
– А о чем?
– Я ведь защищаю и потерпевших. – Он переплетает наши пальцы и обреченно вздыхает.
Смотрю на сплетение ладоней и не могу решить, разрывать его или нет. Лео задумчиво продолжает:
– Но вокруг них меньше шума.
Все знают меня по громким скандальным делам. Я люблю свою работу. И выполняю ее в лучшем виде, независимо от своего отношения к клиенту. Хочешь стать судьей? Измени отношение к миру. Смешай краски. И заметь новые."
"– В тебе дремлет философ, – смеюсь, греясь на его груди. От адвоката исходит невыносимо приятный жар. – Я рассказала о семье. Будет честно, если ты расскажешь о своей. Где твоя сестра?
– Мертва.
Я прикусываю губу.
– Прости, что спросила.
– Ничего. По правде сказать, я давно не делился этим.
– Расскажешь?
Чувствую, как Лео передергивает, но он мгновенно успокаивается.
– В четырнадцать лет ее изнасиловал один ублюдок. Но дело прикрыли. Отец был в ярости, в диком отчаянии… И… он убил того парня.
– Господи!
– Да, не лучшая родословная, – усмехается он.
– Так, а…
– Сестра покончила с собой, когда отца посадили. Мать сильно горевала. В итоге – психушка.
– Сколько тебе было?
– Двенадцать.
– И с кем ты остался?
– Меня забрала тетя.
Она же оплачивала обучение в университете. Я ей многим обязан. Знаешь… мы с тобой похожи, – улыбается Лео.
Я вдруг осознаю, почему он настолько рьяно бросился мне на помощь, осознаю, зачем уговаривал написать заявление, отвез к себе, почему позаботился. Возможно, его мозг провел параллель с сестрой. И страшно, и грустно…
Минут пятнадцать сидим в тишине. Лео поглаживает пальцами мою ладонь, но смотрит на море, а я зачем-то исследую его самого. Понимаю, что слишком откровенно прижалась и почти уткнулась губами в мужскую шею, но я не помню, когда последний раз чувствовала подобную тягу к чужому теплу.
Пугающую… но захватывающую. По правде говоря, никогда я такого не ощущала.
Мой взгляд останавливается на золотых наручных часах Шакала.
– Уже одиннадцать ночи? – ужасаюсь я, подпрыгивая на месте. – О черт! Мне пора домой.
– Макса не боишься?
Я фыркаю.
– Макс думает, что мы с тобой вместе. Вряд ли снова нападет.
