Может, случилось нечто страшное?
Несколько часов меня одолевает желание попросить у Венеры телефонный номер Глеба и узнать у этого пришибленного, все ли в порядке с Лео. Белобрысый, вероятно, кинет меня в черный список, когда позвоню, однако попытка не пытка, а спрос не беда.
Ой, к черту!
Надо отвлечься от мыслей о Шакале хоть на минуту!
Беру телефон, чтобы полистать социальные сети, но тут же вижу пересланную новостную статью от Венеры.
Про киллера…
Издевательство какое-то!
Подруга уже звонила мне с, цитирую, «о-го-го новостями!», тарахтела о том, как Краусы попали в аварию и без сознания находятся в больнице.
Габриэль и его водитель – в тяжелом состоянии. Макс сломал руку и повредил бедро (подруга успела даже это выяснить через десятое колено). Венере надо работать журналистом. Не понимаю, что она забыла на юридическом.
Статья, которую она переслала, и вовсе шедевр!
Некий Юрий Куц пишет:
«Этот маньяк – исчадие ада. Из-за него гибнут целые семьи. Правоохранители подтверждают, что ночная авария – дело рук того самого убийцы, но ничего не могут сделать для поимки Призрачного дьявола.
В нашей стране мораторий на смертную казнь. Последний приговор был приведен в исполнение в 1996 году, однако подавляющая часть опрошенных считает, что мораторий необходимо снять. А маньяка не только расстрелять, но и сжечь его тело – саму душу этой нечисти, – чтобы ни у кого не осталось сомнений в его кончине. Некоторые предлагают сжигать таких демонов живьем…»
Я закрываю статью.
Люди у нас – сама доброта.
Крови и зрелищ подавай.
Выбираюсь из ванны, обматываюсь розовым полотенцем, ныряю в лохматые тапочки и шаркаю в спальню. В комнате тихо, не считая воя ветра за окном.
Я копаюсь в шкафу. Ищу лосины, толстовку, а потом вдруг слышу свист за спиной и подпрыгиваю в развороте.
– Руслан! – вскрикиваю.
Парень роняет тяжелый чемодан себе на ноги.
– Прости, – вопит он, держась за ушибленную ступню. – Я думал, что тебя нет дома и… о великий Зевс, я так рад, что ты жива!
Он хромает ко мне, крепко стискивает в объятиях, приподнимает над полом.
– Дай мне одеться! – визжу я, кое-как удерживая на груди полотенце.
Дремотный взбудоражен, и мое стеснение его мало волнует, он трясет меня, тарахтит в лицо:
– Не понимаю, ты ведь уехала с Краусами. Когда я звонил, ты сказала, что с тобой все отлично, но я не понимаю, почему тебя не было в машине.
– Ты не сообщил Венере, что я там была, надеюсь?
– Нет, я же пообещал, – выразительно напоминает Руслан.
