Не такой отстраненный, каким бы он хотел меня растоптать – что, конечно, его раздражает, – но лицо этой белобрысой заразы выглядит как посмертная маска.
Я осматриваюсь. В оранжерее есть растения, которых я никогда не видела, и очень хочется о них спросить, но точно не у Глеба. Хотя он же, думаю, их и выращивает.
Парень отрывается от книги и изучает кляксу под микроскопом, усиленно крутит колесико, регулируя положение окуляров. На тонких пальцах следы кислотных ожогов. Одет Глеб сегодня по-домашнему: синие джинсы в пятнах и белая кофта с подвернутыми рукавами.
"
"На книге в его руках я ищу название или автора, но она в однотонной серой обложке.
Вспоминаю, как боялась Глеба в доме у моря, как готова была на коленях умолять оставить меня в живых… а ему было плевать! Становится дурно. Каждая угроза вонзилась в память копьем, и от основания удара расползаются гудящие трещины – они углубляются при взгляде на парня.
Сжимаю кулаки.
Над головой содрогается ветка, и я шарахаюсь в сторону. Огромная белая птица маневрирует на плечо Глеба, каркает, спрыгивает на пол и с трещащим звуком ругается.
Я пячусь. Случайно задеваю плечом горшок на полке, тот падает и разлетается вдребезги на плиточном полу. Глеб устало трет переносицу, переводит взгляд на свою птицу с выражением лица: «Вот с какими дурами приходится иметь дело».
Я догадываюсь, что это ворон. Самый настоящий ворон-альбинос!
– Ого, такие бывают? – не сдерживаю изумления. – Никогда не видела белого ворона.
Глеб окидывает меня гордым взором, уделяя особое внимание платью.
Я редко ношу женственную одежду, предпочитаю вещи, в которых можно чувствовать себя уютно: лосины, кофты, джинсы, кроссовки… Кажется, будто Глеб это знает и удивлен моим нарядом. Еще бы. Платье-то Венеры. Я бы такое блестящее и до удушья обтягивающее никогда не купила.
– В мире бывает все. – Глеб улыбается, но улыбка обжигает холодом. – Птицы-альбиносы, двухголовые щенята, умственно отсталые девушки, не понимающие намеков…
– Боже, за что ты меня так ненавидишь? – Я скрещиваю руки на груди и ядовито зыркаю на белобрысого.
– За то, что я говорю: «Брысь», – а ты по-прежнему мозолишь глаза?
– Я понимаю, почему ты хотел от меня избавиться до того, как я узнала, что Лео убийца, но теперь-то чего бесишься? Я похожа на твою бывшую? Или девушку, которая не дала тебе в школе? Откуда столько презрения?
Ворон тянет Глеба за край кофты и кокетливо каркает. Парень вздыхает, гладит птицу, и та от удовольствия прикрывает алые глаза, хохлится.
