– Или ты все-таки сам вспомнишь? Смотри, Худяков, это у тебя последний шанс не вступать в конфликт с законом. Ведь мы очень быстро все узнаем. Ты нас задержишь всего на несколько часов.
– А вы меня не пугайте! – окрысился Игорь. – Я ни в какой конфликт пока не вступал. Если у меня память дырявая – это разве преступление? За это пока не судят…
– Ладно, ты сам так хотел, – сурово заявил Крячко. – Запомни, Худяков: это не последний наш с тобой разговор. Будут у нас еще встречи. Но разговаривать будем уже по-другому!
Он, как и Гуров, все еще надеялся, что владелец машины добровольно расскажет, кому ее продал.
А в том, что машина была именно продана, а не угнана, у обоих оперативников не было ни малейшего сомнения. Ведь Худяков даже не пытался им рассказать, как и когда у него угнали машину, так как все эти обстоятельства ему пришлось бы выдумывать.
Но Игорь Худяков не захотел сотрудничать со следствием, и сыщикам в квартире на пятом этаже больше нечего было делать. Гуров повернулся и направился к выходу, Крячко и Коняев за ним.
На улице они остановились, и Коняев спросил:
– Ну что, мне правда идти искать страховщика? Или так только для этого придурка говорилось?
– В каком-то смысле да, я хотел воздействовать на этого Худякова, – признался Крячко. – Но раз он говорить не стал, фирму надо искать. Это самый короткий путь к «Ивану», который ездил на этой машине.
– Но вы же не думаете, что он вписал в страховку свою настоящую фамилию?
– Нет, не думаю. Разумеется, там будет фигурировать какое-то подставное лицо.
Но все равно это будет ниточка, ведущая к похитителям. И хорошая, надежная ниточка!
– Понял, отправляюсь на поиски, – кивнул Коняев.
Он вызвал машину из управления, и спустя полчаса оперативники ехали в центр.
– Ну, лейтенант сейчас будет искать страховщика, – заговорил Стас, обращаясь к Гурову, – а мы с тобой чем займемся? Или все-таки сначала пообедаем, а то ведь с утра во рту ничего не было?..
– Если речь идет о еде, – заметил Лев, – то надо говорить не об обеде, а скорее об ужине.
Ты посмотри, сколько времени. Уже шесть, темнеть начало. Но ты прав, что сначала заговорил о том, чем займемся, а потом уже о еде. Давай займемся людьми, которые работали в этих шести домах. Мне хочется…"
"Он не успел договорить, что именно ему хочется, – у него зазвонил телефон. Это был капитан Костиков.
– Хочу сказать, товарищ полковник, – произнес он, – что у меня тут интересный поворот намечается.
– Что за поворот? Говори яснее, – потребовал Гуров.
