В принципе с ее образом эту версию связать было нетрудно. В ходе «наставлений» Челнокова случайно убивают, и Морозова обязана предпринять какие-то шаги, чтобы скрыть свое участие. Но вторжение неизвестных в дом журналиста, да еще сопряженное ранением сотрудника полиции, лишь заставит следователей активнее расследовать дело, а никак не поможет его превращению в «висяк». Либо у Челнокова было что-то и на депутата, либо она тут ни при чем!
Впрочем, Лев не исключал и еще один вариант – два этих события напрямую друг с другом не связаны.
Челнокова могли убить одни люди, а вломиться в его квартиру – другие. Просто кто-то посчитал, что у журналиста может оказаться что-то ценное для него, и устроил обыск, решив воспользоваться ситуацией.
Правда, этот неизвестный ошибся в расчетах. Следовало бы подождать день-другой, пока интерес к жилищу Челнокова пропадет. Или вломиться туда ночью, чтобы быть уверенным, что в квартиру точно никто не нагрянет.
Сыщик усмехнулся, осознав, что и эта версия могла не подойти.
А если было сразу несколько желающих завладеть тайнами Челнокова, и им во что бы то ни стало хотелось друг друга опередить? Отсюда и оружие у тех, кто вломился к журналисту в дом. Они могли ждать совсем не полицию, а своих конкурентов.
Во-вторых, Григорян. В отношении него сходились многие ниточки. И информация о возможном компромате их только подогревала. Если исходить из того, что Челноков владел какими-то документами, способными погубить бизнесмена – за торговлю «паленым» алкоголем, биржевые махинации или что-то другое, – то все действия преступников в эту картину укладываются.
Рушит ее только одно – бездарная реализация!
У Гурова сложилось твердое убеждение, что Григорян относится к тому типу людей, которые тщательно продумывают свои действия. Панфилов это подтвердил. Но то, как убили журналиста и взломали его квартиру, пахнет дилетантством. И вот тут бизнесмен переставал возглавлять список подозреваемых.
Ну и, в‐третьих, Ермаков.
До сих пор Лев не нашел ничего, что хоть в какой-то степени указывало на возможное участие актера в событиях последнего дня. Первых двух подозреваемых с ними чем-то можно было связать, но Ермаков всегда оказывался в стороне. А ведь он не меньше остальных из этой троицы был зол на Челнокова. А может быть, даже больше! Отсутствие хоть каких-то следов, ведущих от Ермакова к убийству журналиста, больше всего и настораживало Гурова.
