Тебе уже успели навязать сестричку, и ты безоговорочно принял папин грех.
Даня робко поднимает на меня свои зеленые, как у отца, глаза. Смотрит на меня полным непонимания и отчаяния взглядом.
— Мамочка, умоляю, поехали домой… — произносит хрипло. — Я же спать без тебя не могу, мама…
— Данил, мы остаемся на даче у бабушки и дедушки, — качаю головой.
— Да что здесь делать, мам?! — взрывается сын. — Тут же ничего нет, только телевизор, и тот старый!
— Так на рыбалку сходим, пруд же недалеко? — пытается разрядить обстановку мой папа.
Даня хохлится. Выскальзывает из моих объятий.
— Дед, ну давай честно — я ненавижу рыбалку! Я терпеть не могу червей в земле копать, потом вставать на рассвете! Ты старый, ты мне дать уже ничего не можешь. Я хочу к себе домой.
Папе обидно. Я вижу, как дергается его челюсть. Мне тоже обидно за папу. Успел же Сережа вложить в голову ребенку гадости!
— Даня, ты не прав. Извинись перед дедушкой, — твердо произношу сквозь слезы.
— Извиниться? Еще чего! — Сергей зло ухмыляется.
— Мой сын никогда не будет извиняться перед кучкой предателей. Пойдем, Даня. Нам тут нечего делать. А мама еще пожалеет, что нас бросила! Я же тебе говорил, что ты ей не нужен, а ты мне не верил.
— Это неправда! — рвусь вперед, к Данилу, но Сережа ловко уводит его на себя, обнимая за плечи.
— Если это неправда, то почему ты перестала звонить сыну, как только мы уехали? — торжество на лице мужа не передать словами.
— Потому что ты меня заблокировал!
— Вранье! Дань, поехали, заберем собаку и домой?
Сын кивает.
Берет Сергея за руку.
Они быстро идут по дорожке в сторону выхода.
У калитки Даня оборачивается.
— Не прощу тебя, мама! — выкрикивает громко, и я замечаю, как дрожат его губы.
Хлопают дверцы Сережиного «Лексуса». Я стою на дорожке и чувствую, как по щекам катятся слезы. Внутри все дрожит, как натянутая струна. За моей спиной стоит Новиков. Он кладет руки мне на плечи, а я никак не реагирую на прикосновения. Я не могу поверить, что у меня только что очень ловко отобрали Даню.
За моей спиной слышится шум.
— Коля! — от пронзительного вскрика мамы закладывает уши.
Мы с Андреем оборачиваемся. Папа, схватившись за сердце, медленно оседает на землю.
— Сердце… — хрипит сдавленно и весь краснеет.
— Папа!
Бросаюсь к отцу. Андрей помогает усадить его в плетеное кресло, помогает расстегнуть пуговицы рубашки, чтобы он мог дышать, мама набирает неотложку.
— Даша, нитроглицерин и аспирин в аптечке на кухне! — кричит мама.
![Обложка книги Измена не самое страшное [СИ]](/uploads/posts/images/6/izmena-ne-samoe-strashnoe-si-1.jpg)