С шелестом юбки, говорившем так же ясно, как слова: «Если у нее на хвосте сидят паршивые полицейские, то это не мое дело, и слава богу!» горничная провела Маллета в помещение, очевидно служившее гостиной.
— Я скажу ей, что вы здесь, — произнесла она тоном, по которому он мог догадаться, с каким наслаждением она о нем объявит, и покинула его.
После бодрящего уличного холодка тепло гостиной миссис Илз было приятно. Более того, это тепло уже через несколько минут вызвало у инспектора ощущение духоты.
Скрытые где-то трубы с горячей водой старались одолеть ненастье внешнего мира и, как он чувствовал, немало в этом преуспели. Окна были закрыты, и тяжелые шторы с петлями настолько загораживали скудный дневной свет, что Маллет едва ли смог бы осмотреться вокруг без помощи электрического освещения, которое горничная, к счастью, включила, прежде чем его покинула.
«Гм, — сказал он самому себе, оглядываясь. — Сдается мне, ночью это место будет смотреться лучше, чем днем».
"
"Это оказалась довольно большая комната, но обилие вещей заставляло ее казаться меньше, чем она была на самом деле. Модное повальное увлечение в эти дни пустыми пространствами и чистыми, строгими линиями, очевидно, не коснулось миссис Илз. Здесь не было ничего, не являвшегося округлым, мягким, не украшенным кисточкой или бахромой. Ковер, покрывавший пол от стены до стены, был толще и тяжелее, чем положено любому ковру, огромная софа завалена подушками чудовищных размеров.
Ото всего в этой комнате веяло атмосферой дорогого и бесхитростного уюта. По небольшой стопке газет с хроникой светской жизни на приставном столике можно было заключить, что ее обитательница в свое время научилась читать.
Маллет хмыкнул. «И конечно же никаких книг, — отметил он про себя, — что характерно. — Он окинул взглядом стены. — И никаких картин, что не настолько характерно. Интересно, почему?..» Потом присмотрелся повнимательнее. По обе стороны от зеркала и над каминной полкой участки обоев выглядели чуть более светлыми на общем фоне — на этих местах прежде явно висели картины.
Над ними до сих пор свисали для них крюки. Маллет мысленно вернулся к развязному швейцару и равнодушной горничной, собирающейся уволиться. Все указывало на то, что миссис Илз испытывала денежные затруднения, причем, видимо, настолько серьезные, что распродавала вещи. «Что-нибудь еще исчезло?» задался он вопросом.