Иначе как объяснить то, что я оказалась в прошлом? Это надо же! Девятнадцатый век!"
"И я всё рассказала ей как на духу: что живу в Омске двадцать первого века и про то, что случилось со мной, когда я проходила через Тобольские ворота. Только про Арсения умолчала — зачем ей знать такие подробности.
Она внимательно слушала меня, вцепившись пальцами в носовой платок и судорожно вздыхая. Когда я закончила свою историю, женщина вытерла набегающие слёзы и дрожащими губами прошептала:
— Господи, никогда не думала, что такое может произойти.
Это же была просто семейная легенда.
— Какая ещё легенда? — тут же уцепилась я за фразу.
— В моём роду из уста в уста по женской линии передавалось предание, что основательницей рода была настоящая ведунья, которая наложила на все последующие поколения женщин заклятие, — шмыгнула она носом. — Если невинной деве, которая ещё не находится под защитой мужа, угрожает опасность, то оживает родовое заклятие, которое защищает девушку. Но я и подумать не могла, что душа моей дочери отправится в другое время.
— Значит, мы с Софьей просто поменялись телами из-из этого заклятия? — выдохнула я, едва веря в такое. Другого объяснения всё равно нет. — Как же нам обратно поменяться?
— К сожалению, родовая защита срабатывает только раз, — сдавленным голосом сообщила женщина. — Обратного действия нет. Видимо, моей дочери в твоём мире действительно будет лучше и безопаснее. Ах, бедная моя Сонечка! Сколько она пережила за этот год, — из серых глаз снова полились слёзы.
— Всё Андрей виноват! Будь он неладен!
— Андрей? Зотов? — вспомнила я о том, что его упомянул хозяин, назвав как своего брата.
— Да, — кивнула она. — Соня очень любила его, к свадьбе готовилась. Она же у меня княжна из знатного рода, красавица, умница. На травницу выучилась, педагоги говорили, что у неё дар. Не иначе от прародительницы-ведуньи достался.
Тут она замолчала, погружаясь в тяжёлые мысли.
— А потом что произошло? — поторопила я собеседницу.
— Мой муж, князь Паташев, год назад проиграл всё состояние старшему графу Зотову, — всхлипнула она.
— Ничего не осталось…
— Константину Александровичу? — удивилась я, вспомнив угрюмого хозяина дома.
— Нет. Их отцу. Александру Михайловичу, пока тот был жив, — совсем сникла женщина. — Мало того, что он шесть лет назад выиграл у Андриана родовое имение, так ещё и Соня осталась без приданого. За долги мужа пришлось продать городской дом и переехать в съёмную квартиру, где мы до сих пор живём.
