Будто чудом я понимала, как управлять лошадью. И если были какие-то недочёты в моих движениях, граф мягко указывал на мои промахи и подсказывал, как правильно делать. Так неторопливо лошадь прохаживалась по плацу, а я ей управляла, странным образом чувствуя животное. Я верила ей, зная, что Аврора точно меня не сбросит и будет выполнять мои команды.
Больше часа мы упражнялись, под конец я даже пустила кобылу рысью, сделав круг. От напряжения у меня подрагивали руки и ныла спина, но я была довольна результатом. Чувствую, завтра мышцы будут болеть.
— Достаточно на сегодня, Софья, — граф подхватил лошадь под уздцы, когда она остановилась рядом. — У вас отлично получается. Вспомнили, как держаться в седле.
— Спасибо большое, Константин. Благодаря вашему руководству у меня получилось, — улыбнулась я, посмотрев сверху на мужа.
— Спускайтесь, — он протянул руки, и я смело прыгнула в его надёжные объятия. Граф заключил меня в плен сильных рук, и я по инерции прижалась к его груди. Сердце снова пустилось в галоп, мой взгляд устремился в омут голубых глаз мужа, и я начала тонуть в них.
Константин наклонился ко мне, его руки крепче сжали мою талию, и наши губы оказались так близко, что я в предвкушения поцелуя прикрыла глаза.
— Барин! Там Олежка из деревни примчался! — резкий голос прогнал наваждение, и я отпрянула от графа.
— Что там ещё случилось? — прорычал Константин, поджав недовольно губы, и обернулся к неожиданно появившемуся слуге.
— Бунт, Ваше Сиятельство! — запыхавшийся мужик подбежал к хозяину.
— Крестьяне не хотят выходить на поля! Бабы и мужики с вилами окружили дом старосты, требуют выдать зерно. Говорят, есть нечего.
— Что?! — граф шумно вздохнул, поджав губы. — Прикажи седлать моего Агата!
— Что всё это значит? — опешила я от слов слуги, глядя на графа.
— Не волнуйтесь, Софья, я разберусь со своими крепостными, — он поджал губы. — Ступайте в дом.
Константин развернулся и направился в сторону конюшни.
— Ну вот, ушёл, — тяжело вздохнула я, погладив Аврору по морде.
— А так хорошо всё начиналось.
Кобыла недовольно фыркнула, будто согласилась со мной.
— Что делать-то теперь? — посмотрела я в ясные глаза животного, словно оно могло знать ответ. Тревога в моей душе только нарастала.
Глава 25. Сон
— Настасья, не знаешь, что произошло в деревне? — я решила выяснить у горничной, когда та помогала мне сменить платье.
— Как не знать, знаю, — вздохнула она. — Молодой барин осенью слишком мало зерна оставил крестьянам.
