Андрей молча присутствовал в спальне, ничем мне не мешая.
— Понадобится ещё несколько уколов и наблюдение хотя бы в течение трёх дней, — посмотрела я на девушку. Её щёки были уже не такими бледными. — А там дальше видно будет.
— Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату, Софья Андриановна, — всполошился Андрей и с надеждой посмотрел на меня. — Вы ведь останетесь у нас?
— Да, — не могла же я бросить беременную.
В комнату вошла горничная с подносом. Первым делом я проверила, что она принесла Лизе на завтрак.
— Булочки не годятся, — начала я ревизию, обращаясь к горничной. — Мёд тоже убрать. Гречневую кашу можно, только масла совсем немного добавлять. Я напишу кухарке список, какие продукты можно употреблять Елизавете Владимировне, а какие категорически нельзя.
— Даже мёд нельзя? — удивлённо пропищала Лиза."
"— Нельзя, — покачала я головой. — Вам сейчас необходимо строго следить за питанием. Минимум сладостей и соли, чтобы отеки прошли и давление не скакало. Думайте в первую очередь о ребёнке и своём здоровье.
Обещайте, что будете следовать моим рекомендациям.
— Хорошо, обещаю, — сникла Елизавета, вздохнув.
— Вот и договорились. А пока отдыхайте, вам сейчас лучше лежать. И считайте шевеления малыша.
Я объяснила беременной, как правильно считать активность ребёнка, чтобы можно было понять, насколько серьёзна угроза для него. Потом я расписала диету на листочке, отдав его горничной. Только после этого собрала свой лекарский чемоданчик и вышла из покоев.
— Софья Андриановна, погодите, — Андрей догнал меня в коридоре.
Я остановилась и вопросительно посмотрела на бывшего жениха. — Хочу сказать тебе спасибо, — он вдруг снова перешёл на «ты». — Не думал, что когда-то скажу это, но вот говорю.
— Андрей Александрович, вы же знаете, я никогда не бросаю в беде больных, за это мне придётся расплачиваться собственной честью, — решила я припомнить ему прошлое.
— Прости, Софья, — он вдруг приблизился ко мне и нагло обнял меня за талию, притянув к себе. — Я тогда чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя в объятиях этого гада, — лживо шептал он мне на ухо.
— Что вы себе позволяете? — одной рукой я упёрлась в его грудь, но хватка Зотова была железной.
— Я соскучился по тебе, — часто задышал он в мою шею.
Я пыталась оттолкнуть его, но в одной руке у меня был лекарский чемоданчик, да и силы были неравны.
— Пойдём я покажу, в какой комнате ты будешь жить…
— Андрей, отпусти мою жену, — стальной голос графа раздался как гром среди ясного неба.
