Я чувствовала себя обновлённой, кожа казалась мягкой и шелковистой.
Стоило мне только войти в дом, как лакей сообщил, что барин вернулся. Сердце тут же забилось быстрее, и я поспешила на второй этаж.
— Настасья, помоги переодеться, — скинула я с себя банный халат, оставшись в одной тонкой сорочке, которая намокла от влаги и выделила самые выпуклые части моего тела.
Скрипнула смежная дверь, и моё сердце сделало кульбит. Только Константин мог войти ко мне в спальню без стука."
"— Настасья, выйди, — бесцветным голосом отчеканил граф.
Дыхание моё замерло, и я обернулась. Он уже успел переодеться в чистые брюки и рубашку.
Горничная тут же поспешно вышла, склонив голову.
Я взглянула на мужа и по каменному выражению его лица поняла, что он не в духе.
— Что-то случилось? — сразу задала я вопрос и, забыв, что на мне крайне откровенная сорочка, кинулась к нему. В шаге от него замерла, уставившись на чёрно-белые рисунки в его руке.
— Случилось, — от его стального голоса у меня мурашки по коже побежали.
— Так вы ждали меня и скучали, дорогая супруга! Да?
Он пренебрежительно бросил рисунки, и они ворохом упали ко мне под ноги. Опустив глаза, я заметила на одном из листков прелести обнажённого женского тела. Присев, взяла в руки один, затем второй рисунок, разглядывая с изумлением чёрно-угольные изображения.
Необычайно красивые и завораживающие откровенные изгибы обнажённой красавицы. Вот тут она стоит вполоборота у деревянной кадки в бане, являя аппетитную ягодицу и торчащий кончик груди.
Девица смело смотрела вперёд, её распущенные волосы прикрывали часть лица и спины. На втором рисунке девушка сидела боком на полу, согнув колени и прикрыв грудь длинными волосами.
— Нравится? — язвительно заметил граф, заметив моё любопытство. — Все ваши слова о настоящей семье — ложь! Вы так ждали меня и скучали, что решили позировать голой перед конюхом?!
— Что?! — растерянно посмотрела я на мужа. — Вы с ума сошли?
— А кто это, по-вашему, на рисунках? Александра Антоновна? — горько усмехнулся Константин.
Я снова посмотрела на рисунки и ахнула. Как же сразу не обратила внимания, что натурщица — вылитая я.
— Это не я! — выпалила, задыхаясь от возмущения. — Точнее, это моё лицо, но я не позировала перед Егором обнажённой! Это какое-то недоразумение! Откуда у вас эти рисунки?
— Александра Антоновна передала их мне, кто-то из слуг нашёл во флигеле и отдал ей, — процедил граф, смотря на меня с укором.
