— Почему в бумагах стоит сосна, а привезли берёзу?
— Софья Андриановна… — запинаясь, проблеял мужчина и вытер потное лицо платком, — я сам не знал… что это берёза… удивлён! Буду разбираться, барыня… ей-богу, не знал.
— И часто такое бывает? — я посмотрела на старосту.
— Постоянно баламутит, — сдал Никодим управляющего. — Ещё при батюшке вашем…
— Что ты врёшь, окаянный?! — мужчина кинулся с кулаками на крепостного. — Я тебя…
Но не успела я и глазом моргнуть, как Гораций бросился на управляющего, повалив его наземь.
— Гор! Фу! Нельзя! — крикнула я псу, и тот сразу отпустил зачинщика, недовольно рыча.
— Вот же бес во плоти! — управляющий еле поднялся, отряхиваясь трясущимися руками. Меделян напугал его до смерти.
— Значит так, Степан Васильевич, — я сурово посмотрела на мужчину, — вы немедля привезёте сосновые доски, как написано в документах. Иначе ответите по закону. Вам ясно? Константину Александровичу я доложу о ваших махинациях. Не думаю, что после случившегося вы сможете работать на моего мужа.
Степан молчал, сжав челюсти. Знает котяра, чьё мясо съел. Не удивлюсь, если семья Софьи потерпела приличные убытки от такого управляющего.
— Никодим, я хотела бы проведать Дуню и малыша. Можно? — обратилась я к старосте.
— Милости просим, барыня, — заулыбался мужик, ехидно косясь на управляющего. — Мои бабоньки обрадуются вам. Уж как они за вас молятся, не поверите. Всё вспоминают, как ловко вы Дуньке разродиться помогли.
До дома старосты было недалеко, поэтому я взяла под уздцы Аврору и вместе с Никодимом пошла пешком.
Гораций важно вышагивал впереди, облаивая местных собак, чтобы те не смели приближаться к нам. Настоящий охранник.
Меня действительно были рады видеть в доме старосты. Встретили нежданных гостей только Дуня, пожилая мать Никодима да ребятня мелкая во дворе. Остальные все уехали на покос. Женщины наперебой рассказывали, как хорошо ест и растёт малыш. Усадили меня за стол рядом с красным углом, где по обычаю должен был сидеть глава дома или почётный гость.
Налили чаю из самовара и угостили свежим мёдом.
Скоро проснулся младенец, и Дуня его тут же приложила к груди, сев в уголке. А когда он наелся, то принесла его показать. Взяв на руки малыша, я с умилением смотрела на курносый носик и тонкие губки. Ему всего чуть больше недели, но щёчки уже стали пухлее, лобик более округлый. Такой милашка, что сердце защемило от восторга. И я представила, что буду вот так же держать на руках своего сына или дочку.
