Да, Истомина? Вчера посмирнее была, – напоминает мне Дикий.
– Я терпела из последних сил, – выплёвываю я. – Думала, угомонишься.
– Терпела? – ревёт он так, что я закрываю ему рот ладонью. Мотнув головой, он стряхивает мою руку. – Что-то было не похоже, что ты страдала!
– Ты обещал не портить мне жизнь, если я буду слушаться, но после того, что ты выкинул только что, наша договорённость теряет силу. Она просто не имеет смысла.
– То есть целовалась ты со мной от острой необходимости? – язвительно уточняет Кир.
– Естественно! Молодец, Кэп! Поздравляю! До тебя наконец дошло.
В нашу высокоинтеллектуальную беседу врывается насмешливый голос тренера:
– Я вам не помешаю, – ехидно спрашивает он.
Я смотрю на него умоляющими глазами, но понимаю, что помощи от него не дождусь, пока не начну кричать, потому что в глазах его я успеваю увидеть одобрение.
Оборзевший Дикаев, оборачиваясь, рявкает:
– Помешаете!
Тренер, хмыкнув, закрывает дверь. Немыслимо!
Чертова мужская солидарность!
Значит, надо брать спасение в свои руки.
У меня пара вот-вот начнётся! Мне вообще некогда тут с Киром разговоры разговаривать!
– В общем так, Истомина. Я тебе не верю. Ты наглая врушка, – не успокаивается Кир. – И я тебе это докажу.
– Не надо мне ничего доказывать! – ерзаю я, пытаясь слезть со стола. – И отцепись от моей кофты. Или ты рассчитываешь, что я тебе ее пожертвую? Так она тебе мала будет!
– Как это не надо? Надо, Истомина. Я тебя сейчас поцелую, и все сразу встанет на свои места! – прижимается он ко мне, внедряясь между моих колен.
– Я не буду с тобой целоваться! – возмущаюсь я.
Что у него за манечка такая? Чуть что, сразу целоваться! Он и с парнями так проблемы решает?
Я не знаю, куда деться, потому что левой рукой Кир притискивает меня к себе за талию, и я снова чувствую запах его кожи, который напоминает мне о вчерашнем беспределе на его кровати.
– А я буду, – ухмыляется Дикаев, и рожа у него довольная, как у кота перед банкой сметаны.
Я упираюсь ладонями в его голую грудь, стараясь оттолкнуть, но эта гранитная плита просто игнорирует мои усилия.
Положив руку мне на затылок, Кирилл, не обращая внимания на мой протест, прижимается ко мне губами.
Разозлившись на подобную наглость, я кусаю его за нижнюю губу, и это становится моей роковой ошибкой.
Его язык врывается в мой рот, и во всей вселенной снова гасят свет.
Всего пара секунд проходит до полного отключения мозга. Все, что я успеваю подумать, что с каждым разом все приятнее, а потом мыслей не остается.