Это Михаилу не понравилось, ибо не соответствовало заранее составленному плану беседы.
– Я – брат Николая Андреевича Губанова, мужа Ларисы, вашей лаборантки. Меня зовут Михаил.
В глазах Разумовского запылал не просто страх – ужас. Ну, во всяком случае, Мише хотелось так думать. Потому что как было на самом деле и что происходило с глазами Льва Ильича, сказать было трудно: мартовский вечер, давно стемнело, а свет от уличного фонаря, под которым они стояли, не давал возможности детально разглядеть все мелочи.
Но у Михаила уже была в голове определенная картинка, и он по привычке подгонял под нее все, что оказывалось более или менее подходящим, а неподходящее отбрасывал. Разумовский вздрогнул? Вздрогнул. Плечи напряглись? Да. Чуть-чуть отшатнулся? Тоже да. Значит, и в глазах был ужас. А что же еще в них может быть при таких-то обстоятельствах?
– Приятно познакомиться, – проговорил Разумовский дрогнувшим голосом. – Я внимательно вас слушаю, Михаил Андреевич.
– Разве я назвал свое отчество?
– А разве вы не сказали, что вашего брата зовут Николаем Андреевичем? – парировал Разумовский, и Михаил с неудовольствием отметил, что голос звучал уже спокойнее и увереннее.
Черт! Этот ученый-бумагомарака умеет держать себя в руках, чего Губанов никак не ожидал. В его представлении все ученые были трусливыми, слабыми, рассеянными и совершенно не приспособленными к решению обычных житейских проблем.
– Но я и не говорил, что Николай – мой родной брат. У двоюродных отчества разные, – сердито сказал он.
"
"– Вы правы. Но Лариса неоднократно упоминала, что у ее супруга есть родной брат Михаил. Кажется, следователь. Я не ошибся?
– Не ошиблись.
– И еще она рассказывала, что вы самостоятельно, без посторонней помощи недавно раскрыли какое-то громкое убийство, чем оказали огромную помощь следствию. Но с вами обошлись несправедливо, не повысили, не наградили и вообще нигде и никак не отметили.
Теперь в голосе Разумовского слышалась откровенная насмешка.
«Да нет, не может такого быть, – сказал себе Михаил. – Он говорит с уважением, даже с благоговением. Какие у него основания насмехаться надо мной? Нет-нет, мне показалось. Все идет нормально: он знает, что я отличный следователь и сам раскрыл преступление, о которое обломал зубы один из опытнейших сотрудников, Дергунов, а потом еще более знаменитый Полынцев тоже ничего не смог сделать, пока я не преподнес им убийцу на блюдечке с голубой каемочкой».
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
