– Это же совершенно недопустимо! Полынцев – умный человек, он все понимает правильно и про секту в протоколы не писал, в списке свидетелей нет тех, кто мог бы про нее рассказать на суде, но сам-то Лаврушенков… Он же больной на всю голову! Мало ли чего он начнет вываливать. А люди в зале суда будут слушать и про секту эту, будь она неладна, и про амурные похождения певца, и про школьниц, которых к нему водили. Послушают и разнесут повсюду. И что выйдет? Что руководитель нашей партии высоко ценил и уважал такого омерзительного человека? Что такое чудовище выходило на сцену Большого театра, лучшего театра страны, да еще и на зарубежных гастролях представляло СССР? Куда смотрела парторганизация театра? Почему партком ничего не знал и не прореагировал вовремя, не принял меры? Видишь, какая картина вырисовывается? Это прямой удар по репутации партии в целом и всех коммунистов.
– Я вас понял, товарищ Логунов. Не беспокойтесь, все будет организовано как надо. Кстати, о Полынцеве: я слышал, у него инфаркт?
– Да, было дело.
Но ничего, обошлось, поправляется, сейчас в санатории долечивается. Ты меня хорошо понял, Василий Сергеевич?
– Думаю, что хорошо. Как только дело поступит, сам ознакомлюсь и подберу судью.
– Ни хрена ты не понял! – взорвался Логунов. – Никого ты подбирать не будешь! Сам будешь дело слушать. И кандидатуры народных заседателей в обкоме согласуешь, лично со мной. Убийцу этого признаешь невменяемым и запрешь в психушку, чтобы ни один нормальный человек не мог выслушивать его бредни. Если он попадет на зону и там начнет поливать грязью Астахова, то слушателей у него окажется во сто крат больше, чем в зале суда.
– Но я пока не знаю, что написано в заключении судебно-психиатрической экспертизы, – пытался возражать я. – Какой там диагноз стоит? Может быть, обвиняемый осознавал противоправность своих действий и мог руководить ими…
Логунов не дал мне договорить, он был в ярости.
– Мне наплевать, что там написано. Я, знаешь ли, тоже не вчера родился. В Сербского написали правильно, они, в отличие от тебя, все понимают.
И тебе пора начинать понимать правильно. Ты судья, ты решаешь, вменяемый он или нет. Ясно?
– Ясно…
Сейчас, с расстояния в тридцать лет, этот разговор в кабинете первого секретаря Московского обкома кажется не просто удивительным. Он выглядит недопустимым, противозаконным. Сейчас наша страна строит правовое государство, в котором независимость судей – важнейший элемент правопорядка, гарантирующий справедливость правоприменения.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
