«Хочет посмотреть, с кем переписывается, – понял он. – Вполне обоснованное сомнение, учитывая количество интернетных мошенников, которые расплодились за последние годы. И Каменская об этом говорила. Хорошо, что Холодкова не доверчивая дурочка, это внушает оптимизм».
На экране телефона внучка судьи выглядела вовсе не так привлекательно, как на фотографиях. Она просто держала телефон перед лицом, нимало не озаботившись правильным положением камеры, и под таким углом лицо ее казалось одутловатым и непропорциональным.
– Я вас не знаю, – без обиняков заявила Юлия, – поэтому вы должны отнестись с пониманием к тому, что я не приглашаю вас к себе домой. Вы для меня незнакомец, совершенно посторонний человек. У меня нет оснований вам доверять.
О как! Ну, это ситуация привычная, по крайней мере для журналиста. Одно дело, когда тебя представляют и рекомендуют общие знакомые, и совсем другое – невесть кто из табакерки.
– Понимаю. Чтобы вас убедить, скажу, что я уже написал и опубликовал одну работу про уголовное дело конца девяностых, сейчас покажу.
Он поднес телефон к заранее приготовленной книге, где на обложке красовалось его имя, а на обратной стороне – фотография.
– Выглядит солидно, – хмыкнула Холодкова. – Фотография подтверждает, что автор именно вы. Но тем не менее домой я вас не приглашу пока.
– Конечно, – тут же согласился Петр. – Я буду признателен, если вы назовете мне время в течение завтрашнего дня, когда вам удобно будет поговорить со мной онлайн в любом удобном вам мессенджере.
Меня интересует все, что вы можете рассказать о вашем дедушке.
Голова на экране телефона изобразила кивок.
– Да, вы объяснили уже.
Юлия опустила глаза, послышался шорох переворачиваемых страниц: очевидно, дама листала ежедневник.
– Так… утро – нет, до десяти все плотно… так… двенадцать двадцать плюс сорок пять минут… вот, с половины второго до половины третьего я смогу. Вас устроит?
Да уж, современная работающая женщина с мужем и тремя детьми – это вам не старичок-пенсионер, которому с утра до вечера нечем заняться, только байки травить.
Час, разумеется, мало, но лучше, чем ничего.
* * *Николай Губанов
Разбередил ему душу молодой журналист, растревожил уснувшие воспоминания. Николай Андреевич был не настолько словоохотлив и открыт, чтобы рассказывать этому мальчишке все, что всплывало из глубин памяти. Говорил о многом, но о еще большем умалчивал.
Ему хотелось остаться одному.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
