Откидываю белоснежное одеяло в сторону и медленно встаю. Осматриваюсь. Вокруг современная, дорогая мебель. Вся комната в темных тонах. Много дерева в интерьере. Шоколадные шторы, которые наглухо задернуты.
Кто мне скажет, который сейчас час, или лучше, какой сегодня день?
Я тихонько, на носочках подхожу к двери.
Мне сразу вспоминается анекдот:
— Где мы?
— К черту подробности! Кто мы?
Класс! Клоун года! О чем ты вообще сейчас думаешь падшая женщина? Что у тебя в голове?
Прикладываю ухо к деревянной поверхности.
Прислушиваюсь. Из-за нее доносятся звуки работающего телевизора.
Так. Надо как-то от сюда выйти. Но в таком виде я не могу. Мне нужны мои вещи.
Снова осматриваюсь в попытке найти свои вещи. Но их нигде нет.
Еще раз прислоняюсь к двери и слышу тяжелые шаги за ней. Как испуганная кошка я бегу обратно на кровать, забиваюсь в угол кровати натянув одеяло до самого подбородка и жду. Чего именно, сама не знаю.
От страха я съёживаюсь. Не двигаюсь. Не дышу. Как в фильме ужасов, мой взгляд прикован к медленно опускающейся ручке и отъезжающей в сторону двери.
Со всей силы зажмуриваюсь, боясь увидеть кто же там за ней.
— Вижу ты уже проснулась, — слышу до боли знакомый голос и открываю глаза.
— Тим… — облегченно выдыхаю.
Я и сама не ожидала, что буду настолько рада видеть именно его.
— Ты хотела увидеть кого-то другого?
Мужчина проходит по комнате. На нем как обычно дорогой костюм и идеально выглаженная рубашка. Все как с иголочки. За ним тянется шлейф горьковатого парфюма.
Я отрицательно мотаю головой.
— Нет. Точно нет.
Босс садится на противоположный край кровати. У него в руках чашка со свежезаваренным ароматным кофе. Он протягивает ее мне. Я беру ее и ставлю на прикроватную тумбочку.
— Спасибо. Мне бы просто воды.
— Тогда тебе придется выйти. Вода на кухне, — он смотрит как-то плотоядно на меня, от чего я сильнее натягиваю одеяло на себя.
А может это я себе придумываю, потому как в таком виде меня может захотеть, разве что кощей бессмертный.
На голове гнездо, тушь слиплась на ресницах. Я, наверное, сейчас выгляжу как панда.
— Я не могу выйти в таком виде, — дергаю за ворот голубой рубашки.
— Арина, я тебя переодевал. Поверь, ты меня уже ничем не удивишь.
От стыда я роняю лицо в ладони, а Тимофей довольно улыбается в этот момент.
Издевается гад!
Но как оказалось, это было не самое страшное.
— Где мои вещи?
— Сохнут на балконе, — отвечает, складывая руки на груди, но улыбаться не перестает.
