И вместо того, чтобы оттолкнуть его, что было бы более уместным в моей ситуации, я инстинктивно потянулась к нему за поцелуем. И ощутила холод.
Вместо того чтобы страстно поцеловать меня, Тим отстранился.
А? Что?
Я открыла глаза, словно только что очнулась ото сна.
Он спрятал свои руки в карманы и сделал шаг назад. Я посмотрела ему в глаза, он улыбнулся мне своей обаятельной улыбкой.
Мой взгляд видимо сказал ему о многом. Потому как он первым нарушил молчание.
— Извини. — он все так же тяжело дышал.
— За что?
Злость и непонимание — вот что я чувствовала в этот момент.
— Арин, я пытаюсь держать руки при себе, потому, как сейчас, там в машине твой сын и он может уже не спать.
Стыдно признаться, но я об этом вообще не подумала.
Плохая мать! Плохая мать!
— Да. Конечно. Ты прав. — я закрыла глаза и потёрла переносицу.
Неловкий момент. Я отвернулась от него. Почувствовав укол совести, я ощутила себя плохой матерью. А ещё мне стало жутко одиноко в душе.
Он видимо понял мое настроение.
— Так, женщина, я не знаю, что сейчас происходит в твоей очаровательной голове, но хочу прояснить ситуацию.
Во-первых: я не эгоист и чувства ребёнка для меня важны. Я, кажется, говорил тебе, что у меня далеко идущие планы. И вряд ли мне было бы приятно, если бы малознакомый мне мужик обжимался с моей мамой. Во-вторых: Я тебе не могу передать, как мне трудно сейчас сдерживать себя рядом с тобой. Ты даже не представляешь, что бы я сейчас с тобой сделал, будь мы здесь только вдвоём.
Тим хотел было положить руки мне на плечи, но я увернулась.
— Но мы не вдвоём. Не надо об этом забывать.
И пошла к машине, будить все ещё, также сладко, спавшего Ивана.
Глава 11
Тимофей
На рассвете меня разбудил крик петуха. Открыв глаза, я не сразу сообразил где нахожусь. Какой-то деревянный дом со старой мебелью. Много шкафов с книгами. Я лежу на скрипучем диване, который в силу своего возраста уже даже не раскладывается. Боюсь повернуться. Мне кажется, что он сейчас рассыплется подо мной. Все здесь кажется каким-то древнем, что ли.
Чтобы никого не разбудить этой скрипучей рухлядью, я тихо оделся и вышел на улицу.
Стал на крыльце и осмотрелся.
Арина была права. Как здесь всё-таки красиво. Зелено. Воздух чистый. Ни ветра. Ни птиц. Ни гула машин.
Только петух время от времени орет во всю глотку — зараза. Над опушкой леса стелиться молочный туман. Такое чувство, будто бы все, даже природа, ещё спит.
Я слышу, как сзади ко мне идёт Арина, хотя ступает она очень тихо.
