До этого — на стене, а после — в военных конфликтах, во время которых и обратили внимание на его уникальный дар.
Выдохнув и собравшись с силами, старик поднялся на последнюю лестницу. Подошел к кабинету генерал-майора Запашного.
— Разрешите? — постучался он.
— Войдите! — ответил бодрый голос."
"Арсений Святославович поведал, что не стал сильно пытать людей Солнцева, остановился на мальчишке. Но тот оказался крепким орешком и пока даже стона не выдал. Многие куда более стойкие мужики уже плакали бы, а этот не сдается, что говорит о соответствующей подготовке.
Ну не может малец быть настолько крепким!
Старожилов пошел на крайние меры и сразу стал разрушать вместилище, ведь этого боится каждый маг. Тем более после такого боль от пыток возрастает в разы.
— Я тебе сказал сломать его! — повысил голос Запашный. — Как ты это сделаешь, мне плевать, но сопляк должен во всем признаться! Ты меня понял?
— Да… — тихо ответил Арсений Святославович. Его не пугал Запашный, он за свой век всяких военных навидался.
Старожилов посмотрел на часы.
— Еще пять минут, и Солнцев перестанет быть магом, а там запоет как соловей, — улыбнулся беззубым ртом старичок.
— Свидетелей возьми! Пусть все запишут, и потом с бумагами ко мне. Запомни: сначала его признание, а потом, сдохнет он или нет, меня не касается!
— Понял, — кивнул Арсений Святославович и вышел из кабинета. Ему спускаться минут десять. Поднимался он почти двадцать, но дорога вниз всегда занимает меньше времени.
Солнцев уже перестанет быть магом и почувствует новую боль.
Ту, которую он еще никогда не испытывал в жизни, будучи человеком.
Глава 11
Долбанные спицы… Когда ушел старый хрыч, я передумал все варианты, что могу использовать. Идей нет. С каждой минутой чувствую, как из вместилища вытягивают магию, а кожа на груди чешется так, будто сейчас линять начну.
Все сложнее сдерживать желания. Железа стучит, единственный сигнал, что она посылает: «Убей». Стоит мне только потянутся к ее силе, и все, прощай, Солнцев. Сука… Почему-то в эти мгновения переживал больше о ребятах, только бы их не пытали.
Два задохлика… Они не выдержат. Ну, и девушки. Не хотелось, чтобы в них спицы тыкали.
У меня начали расти когти. Плюс — я вытолкнул иглы, которые запихали в пальцы. Как мне это поможет, кроме того, что уменьшится боль, пока непонятно…
— Мать моя женщина! — произнес, когда на остатках сил вернул себе человеческое обличье. Еле сдерживался. Вот и помогай потом военным, пора уже срываться с их крючка.
