Я до сих пор не знал, будет ли она признательна за спасение или…
Отправил горлопанить к стене Борзова, чтобы открыли. Сам подхватил девушку и пошел следом за аристократом. Щель открылась. Александра все так же висела у меня на плече. Первым шел Владимир, потом я.
— Смотри, Боря, встречают так встречают, — выдал Борзов, когда мы оказались в части. Образовавшаяся щель закрылась.
Народу — тьма. Военные с оружием, офицеры. Остановился у самой стены, прикрыв капитана. Задача усложнилась. Твою мать, тут еще и Трутень! А я с его «ученицей».
— Подполковник! — закричал я. — Подойдите, пожалуйста. Тут дело, не требующее отлагательств.
Пока военные подхватили разыгрывающего измотанность Владимира, я так и стоял, прислонив почти голую задницу Майоровой к стене. Ничего не смог сделать. Не залезла ее филейная часть в штаны Борзова полностью. Кто же знал, что тут столько глаз будет? Тело капитана подо мной дрожало. Представляю, она, вся такая крутая, висит на моем плече со спущенными штанами.
Когда Трутень заметил нас, то недовольно пошел навстречу.
Приблизившись, он посмотрел на меня и свою любимую ученицу. Лицо стало серьезным.
— Что происходит? — зло спросил подполковник. — Отпусти Александру!
— А вы мне за спину загляните и перед этим плащ свой снимите, — посоветовал я с улыбкой.
— Солнцев! — возмутился он, накрыв ученицу, и взял ее на руки. — Если я узнаю, что ты хоть пальцем к ней прикоснулся, то убью тебя!
— Видите ли… — поднял я голову к небу. — Мне плевать! Вот честно. Я эту дуру спасал.
Кто виноват, что она в брюхо каше-монстру угодила? А сама в таком белье! Снял с себя одежду, мерз, раздел рядового Борзова. А вас честь, сука, беспокоит?
Трутень немного опешил от моих слов. Смотрел на меня и держал капитана, потом фыркнул и пошел. Насрать! Есть куда более большие проблемы, и, когда он о них узнает, то…
— Из части не выходить! — сказал Весемир. — Я оставлю здесь людей, дом вам отстроили. Через несколько часов вернусь за рапортом.
Пока голозадый Борзов забежал в казарму к рядовым за портками, я пошел в наш домик.
Устал, хочу спать и замерз. Пока тут военные, пусть они думают об аномалии и всех остальных проблемах. С меня пока хватит, я свою программу максимум выполнил. Вспомнил Топорова и то, чем он стал. Дернув плечами, зашел в здание.
У нас оказался общий душ. Не знаю, существовал ли он до ремонта, как-то не до того было. Горячая вода… Какое же удовольствие! Позволил себе постоять чуть больше, чтобы тело распарилось.
