— Дурак ты, Боря, дурак. Безграничные возможности, а сам… прячешься, словно крыса какая-то. Ну да ладно! Радуйся, послужишь для моего усиления. Наконец-то я смогу стать еще могущественнее! Тогда они уже не будут мне приказывать, — бубнил Витя.
А я прислушался к железе, которую не ранили. Пытался поймать ритм, сродниться с ней, поговорить. Немного отвлекся, когда Мясоедов запихнул мне в брюхо свою руку и стал там ею шерудить.
— Сука! — выплюнул я.
Как только мою железу схватили и сжали, по телу прошелся импульс, а за ним еще один.
Меня выгнуло, и глаза закрыла яркая вспышка. В себя пришел, стоя на ногах. Мясоедов валялся в десяти метрах.
Посмотрел на свою конечность и заметил, что она изменилась, и так как я вижу несколько выше, то, скорее всего, принял новую форму. Стоило мне только захотеть, оказался рядом с магом-уродом.
Схватил Мясоедова за руку. Судя по глазам, Витя не очень рад моему преображению. Поднял его и ударил лапой по его конечности. Отсек ее. Схватил урода за горло и сжал, почувствовал, как его треснула гортань и вдавился кадык.
Витя зашипел. Я взмахнул рукой и рассек его от шеи до самых яиц. Бросил тело за землю и почувствовал запах его железы. Решил, что вырвать ее и поместить в артефакт будет хорошим решением. Исследования помогут лучше понять меня и в целом какого хрена тут творится.
Воткнул свою лапу ему в брюхо и схватил за отросток. Уже потянул на себя, как зачесалась спина. Опустил взгляд вниз. Из живота торчал мой же меч. Ударили аккурат в железу.
Рука рефлекторно разжала орган Вити. Сука! Мое тело мгновенно изменилось, дым сошел с меня, и я упал на спину. Ударился ручкой меча об землю. Странно, но боли не чувствовал, просто очень захотелось спать. Силой разлепил глаза, чтобы найти того, кто на меня напал. Веки опускались.
Где-то вдалеке услышал, как тело подняли, к сожалению, не мое, а урода Вити. Провалился в сон.
— Брат, просыпайся! — говорил странный голос. Не мог понять, женский он или мужской.
— Отвали! — сказал я.
— Дай поспать, я заслужил.
— Нельзя, — ответили мне.
Попытался разлепить глаза. Как же больно смотреть!
— Черныш? — произнес я. — Ты? О! Еще и Полосатик?
— Подожди! — сказал измененный, вот только его губы не двигались, я услышал голос внутри себя. — Дай тело.
Полосатик бросил рядом со мной кого-то. Вот же черти, они себе шведский стол решили накрыть? Черныш когтем вскрыл живот паренька. Фу… Могли бы меня и не будить во время своей трапезы.
