— Ты уверена? — зачем-то спрашивает Воронцов, когда очередной поцелуй превращается в сладкую пытку, а его пальцы мягко накрывают мои нижние губы. Он не проникает в меня, но прикасается довольно настойчиво, молчаливо даря обещание чего-то прекрасного. — Позволишь?
— Да… — ответ срывается с моих губ, скорее, бессознательно.
Я ведь уже приняла решение, допустив его сюда. Глупо бежать от самой себя. Я пожалею об этом после. Но сейчас Миша — оплот безопасности и… жизни.
Той самой жизни, которая заряжает тебя, дает ощущение, что ты здесь, ты дышишь.
Он словно родник, из которого хочешь напиться, к которому жадно припадаешь в поисках облегчения.
Я не смогу ему отказать, потому что не хочу. Даже если это означает, что дороги назад не будет.
Нежные, мягкие поцелуи покрывают мое лицо, спускаются ниже, к ключицам, груди. Та становится настолько чувствительной, что я не могу сдержать стон. Особенно когда Миша ловко обводит языком сначала одну вершинку, затем другую. Чуть прикусывает, вызывая тем самым волну сладкой боли, которая странным образом трансформируется в приятные ощущения.
Его широкие крепкие ладони проходят по моим плечам, сжимают грудь по очереди, а затем Миша опускается на колени и прикасается губами к низу моего живота.
Я уже практически как кисель. Ничего не соображаю, полностью доверившись ему. И когда он мягко, но очень настойчиво приподнимает одну мою ногу, а после кладет себе на плечо, я с ужасом понимаю, что он собирается сделать.
Однако мой протест тонет.
Я захлебываюсь стоном от первого же прикосновения языка к чувствительной плоти у меня между ног.
Едва не взрываюсь миллионом чувственных ощущений. Мои рецепторы слишком перегружены тем, что мне дает Воронцов. А он не позволяет передохнуть и прийти в себя — продолжает целовать меня там с таким энтузиазмом, словно я — вкуснейший десерт."
"Его пальцы вместе с его чудесным языком творят что-то невообразимое. Кажется, я вот-вот съеду на пол — держаться становится очень-очень сложно.
Меня трясет, а внутри нарастает жаркая волна, которую необходимо выпустить, которая должна схлынуть, подарив долгожданное освобождение. Перед глазами пляшут цветные пятна, и я с трудом разбираю пошлые словечки, которые с таким отворенным удовольствием бормочет Миша.
Правда, если меня попросить воспроизвести — я не вспомню ни одного. Сейчас в памяти всплывает та самая картинка на сцене, когда девушка стояла перед мужчиной на коленях и брала в рот его член.
