Братья, естественно, ездили с друзьями, а я, как примерная дочь, должна была сидеть дома. Потому что купальник — это слишком откровенно, и мало ли что!
А я ведь мечтала хотя бы научиться плавать. Просилась в бассейн, но и туда меня не пустили. Потом, конечно, мама встала на мою сторону и пыталась уговорить отца, но тот обещал подумать когда-нибудь, а вскоре его не стало.
— О чем задумалась? — тихо спрашивает Воронцов. Очередной порыв ветра заставляет поежиться, и босс встает таким образом, чтобы закрыть меня. Казалось бы, мелочь, но я подмечаю это.
Мы с Мишей сталкиваемся взглядами. Я с грустью понимаю, что, похоже, подруга была права — вляпалась я, и сама не заметила как. Будет больно. Так что лучше нам больше не видеться.
— О том, что завтра ты подпишешь мое заявление на увольнение, — откровенно вру. Но так проще.
Миша хмурится, его взгляд тяжелеет, но он сухо кивает.
— Если ты по-прежнему этого хочешь.
— Ты обещал, — напоминаю ему.
Воронцов делает небольшой шаг, сокращая расстояние между нами до совсем крошечного и оказываясь в моей личной зоне комфорта.
Как и всегда, он врывается в нее без каких-либо раздумий — просто потому что это он. А я ловлю себя на мысли, что скучаю по его рукам, обнимающим меня. В них тепло и спокойно. Ах, если бы он…
— Я не отказываюсь от своих слов, — очень серьезно говорит босс. Поправляет мне прядь волос, которая выбилась из хвоста, но не торопится отпускать, а пропускает через пальцы и будто бы любуется моими волосами. — Но скажи честно, Нелли — ты правда этого хочешь?
Он наклоняется так близко, что наши губы вот-вот соединятся.
И мне кажется, его вопрос сейчас не только о работе. Вот только имею ли я право ответить честно?
— Нелли?
— Уговор есть уговор, — с огромным трудом шепчу я. Пусть мне и хочется ответить совершенно другое. Но я не хочу, как Люда, потом плакать в подушку. А ведь и так буду, скорее всего. Я же помню, сколько поклонниц у Миши, и как часто он их меняет.
Что-то во взгляде Воронцова меняется. Он кивает, а затем резко подается ко мне и накрывает мои губы своими.
Сейчас это настоящий, глубокий, взрослый поцелуй. Такой, от которого подгибаются ноги, а внутри все начинает дрожать. Его горячий язык бесцеремонно толкается мне в рот, и я не сопротивляюсь. Хватаюсь за плечи Миши, скользя ладонями выше, обнимаю за шею, мысленно обещая себе, что это только один разочек.
Мы далеко не сразу отрываемся друг от друга. Где-то вдалеке слышится бодрый голос Инги, а у нас тут будто свой маленький мирок.
