С моей груди словно бетонную плиту снимают. Глубоко затягиваюсь воздухом и, подавшись вперед, упираюсь лбом в его плечо.
- Спасибо… Я бы никогда чужого не взяла… правда… я сама себе собиралась телефон купить, в честь окончания первого курса… Я не воровка.
- Я знаю, - чувствую, как на мою голову опускается тяжелая рука, вплетается пальцами в волосы и прижимает к себе еще сильнее, - я урою их, клянусь…
Пусть уроет. Пусть делает с ними все, что посчитает нужным. Мне их не жалко. Я до чертиков хочу, что виновные ответили за каждую секунду моего позора.
Да, черт возьми, я далеко не святая! Я хочу признания моей невиновности и публичных извинений!
- Говорят, в чатах полощут мое имя…
- Я видел… Я этого так не оставлю, не волнуйся…
В глазах совсем некстати собирается влага. Начинается жуткий откат. Злость и обида, схлынув, обнажают мою слабость.
Прижавшись лицом к твердому плечу, из последних сил глушу рвущиеся из горла рыдания.
- Не плачь только, не выношу твоих слез, - произносит Герман ворчливо, а сам, прижав меня к себе, начинает гладить спину.
"
"Медленно ведет ладонью по спине снизу вверх, ощупывая пальцами позвонки. Дойдя до затылка, обеими ладонями обхватывает мою голову и поднимает лицо к себе.
Какое-то время смотрим друг другу в глаза, а затем его взгляд стекает на губы.
По телу растекается тепло. Затаив дыхание, чувствую, атмосфера вокруг нас меняется. Воздух становится гуще и горячее.
- Скучала? – спрашивает охрипшим голосом.
- Да.
- Ждала меня?
- Ждала.
Мы тянемся друг к другу одновременно.
Встретившись на полпути, соединяемся в поцелуе. Поначалу просто тремся губами, а затем Герман перехватывает инициативу. Фиксируя затылок пальцами, впивается в мой рот.
Целует глубоко, как любит. Гладит мой язык, небо и зубы. Выбивая тихие стоны, начинает ласкать меня руками. Ведет ими по спине вниз, тормозит там, где начинаются джинсы и, положив их на бедра, резко толкает на себя.
Глава 17.
Тело мгновенно вспыхивает. Вжимаясь друг в друга, мы продолжаем жадно целоваться.
Я сцепляю ноги на его бедрах и обвиваю руками талию.
Герман тоже меня трогает. Всюду. Впиваясь пальцами в спину, поднимает край футболки и ныряет под нее руками.
О, Господи… Там, где он меня касается, кожа горит как от ожога. Становится жарко. Я выгибаюсь, чувствуя, как скользят его ладони по моей обнаженной коже, добираются до застежки бюстгальтера и ловко ее расстегивают.
Немного вздрогнув, я отстраняюсь.
- Мне страшно, - шепчу тихо.
