Глава 11.
Пока я, красная, как рак, нахожусь с ответом, Герман через голову стягивает водолазку и, взяв в шкафу полотенце, скрывается в душе.
Матерь Божья!
Абсурдность происходящего сшибает с ног. Номер гостиницы, я и полуголый сын губернатора.
Что происходит? Я, сама того не зная, стала участницей реалити-шоу? Или у его отца предвыборная кампания, а мне отведена роль спасенной благородными чиновниками сиротки?
Устав копаться в куче слипшихся, как разваренные макароны, мыслей, снимаю верхнюю одежду и тоже достаю себе из шкафа большое белое полотенце.
Зарывшись в него лицом, блаженно вдыхаю запах свежести. Привычка с детства – всегда все нюхать.
Оглядевшись вокруг, ступаю в мягкий ворс ковра. Ооо, такой кайф для моих уставших ног. Медленно обхожу номер по периметру, выглядываю в окно, пробую на ощупь текстурную штукатурку стен, проверяю на мягкость матрас кровати.
По моим меркам – шикарно. Не знала, что в таком захолустье есть подобные места.
Звук льющейся воды за тонкой перегородкой прекращается, и через минуту из душа выходит Герман.
В боксерах, на ходу вытирающий голову полотенцем.
Онемев от шока, резко отворачиваюсь к стене. Лицо обжигает жаром.
- Мыться пойдешь? – спрашивает он, откидывая с кровати покрывало.
- Да, - сиплю еле слышно, стараясь не смотреть в его сторону.
- Иди.
Старательно отводя взгляд, добираюсь до заветной двери и юркаю внутрь. Вешаю полотенце на крючок и, прислонив руки к пылающим щекам, смотрю на себя в зеркало.
Я не верю, что все это реальность. Мне снится затяжной странный сон, который никому нельзя рассказывать.
Иначе сдадут в психушку."
"Закрывшись изнутри, раздеваюсь и встаю в душевую кабину. Моюсь быстро, но очень тщательно. Как перед медосмотром.
Дура, да? Но я собираюсь спать рядом с Греховцевым. Не хочу увидеть, как он брезгливо морщит нос.
Голову решаю не мыть. Иначе моя шевелюра просохнет в лучшем случае к утру. Вместо этого расчесываю волосы и собираю их в неплотную косу. Чищу зубы, надеваю предусмотрительно взятый с собой спальный комплект из майки и шорт, и, накинув на плечи полотенце, выскальзываю из душа.
Свет в номере выключен. Греховцев уже лежит на кровати поверх одеяла и смотрит в экран телефона. Я, переминаясь с ноги на ногу, нерешительно жду от него хоть слова, но, так и не дождавшись, кладу полотенце в кресло и подхожу к своему месту.
Быстро, пока ему не пришло в голову рассматривать меня, поправляю подушку и ныряю под одеяло.
- Спокойной ночи, - обращаюсь к нему через плечо.
