- А где?
- Мне пришлось домой уехать, у меня в семье… неприятности, - проговариваю глухо, - я завтра прийти к тебе не смогу.
- Что случилось?
Шумно вздохнув, поднимаю лицо к серому небу. Его голос что-то надломил во мне. Сломал то, что держало меня последние часы.
- У меня дед умер.
В трубке повисает тишина, и я неосознанно сдавливаю свой старенький смартфон пальцами.
- Кто хоронить будет? Ты?
- Да, у нас никого нет больше, - произношу на одной ноте, чувствуя, как к горлу подкатывает огромный ком.
Именно в этот момент, произнеся эти слова, я вдруг осознаю, что осталась совершенно одна.
Не считая мифического отца, у меня больше никого нет.
Что никому я не нужна, и никто меня не любит.
Тихо всхлипнув, зажимаю рот ладошкой.
- Помощь нужна?
- Нет, наверное, мне соседи немного денег дали, а завтра я в сельсовет схожу – может, помогут.
- Ясно, - слышу на том конце провода.
- Пока, - отключаюсь и еще какое-то время стою на улице, подставив лицо холодному ветру.
Глава 10.1
К вечеру я совершенно без сил.
Тетя Люда, сославшись на домашние дела, ушла сразу после обеда, и забежала потом только вечером, когда на улице уже стемнело.
- Я гляжу, ты во дворе порядок навела. Молодец!
- Еще не все сделала, - отвечаю, сидя на стуле и вытянув гудящие от усталости ноги вперед, - завтра пораньше встану – доделаю…
- Я тебе картошечки принесла… - проговаривает женщина и резко поворачивает голову к двери, - кто там?..
- Где?
- Вроде, идет кто-то…
- Наверное, снова кто-нибудь из соседей.
Сегодня весь день кто-нибудь идет. Кто с деньгами, кто за рюмочкой – помянуть деда, а кто-то просто из любопытства.
Дверь открывается, и в дом заходит… Греховцев.
Я чувствую толчок в грудь и медленно поднимаюсь со стула.
- Здрасти, - почтительно здоровается тетя Люда, глядя на него большими глазами.
Герман молча обводит взглядом убогое убранство дома и останавливает его на мне.
- Это, наверное, из администрации, - шепчет соседка, трогая меня за плечо.
Если бы я его не знала, то тоже так подумала, потому что выглядит он соответствующе.
В начищенных до блеска ботинках, черных брюках, белой водолазке и коротком расстегнутом пальто.
Как нечто инородное, особенно на контрасте с окружающей обстановкой.
Цепко глядя мне в глаза, Герман делает шаг вперед.
- Теть Люд, вы идите пока… - торопливо шепчу ей в ухо, - я потом к вам сама прибегу.
Но соседка и не думает двигаться. Как завороженная смотрит на Греховцева как на восьмое чудо Света.
