Скидываю ботинки и беру со стола подключенный к заряднику свой телефон. Он у меня очень старый, гнездо давно почти не чувствует штекер, а экран покрывает сетка трещин.
- Вот, - показываю ему, - снова не зарядился. Надо в ремонт отдавать.
- Убого, - словно не слыша меня, выдает парень, - убогая комната, убогая жизнь… и ты убогая.
Я буквально захлебываюсь обидой. Щеки обдает жаром, а между ребер словно нож входит.
- Слушай, - проговариваю глухо, - чего тебе от меня надо? Если это из-за денег, то не переживай, я отдам все до копейки.
Могу расписку написать! Я устроилась на работу, скоро все верну!
- Что за работа? – невозмутимо интересуется Герман, садясь на мою кровать.
- Посудомойкой в баре.
- Каком?
- Какое тебе дело?
- Как называется бар?
- Штопор.
Герман заваливается на мою подушку и закидывает руки за голову. И даже, глядя на меня снизу вверх, умудряется это делать с превосходством.
Я стою рядом, держась за изголовье, и все еще отказываюсь верить своим глазам. Греховцев лежит на моей кровати, и это не страшный сон и не плод моего воображения.
Этому ненормальному совершенно точно от меня что-то нужно.
- Зачем тебе работа?
- А зачем люди работают? Чтобы были деньги.
- Я могу дать еще.
- Мне больше не надо, я сама хочу зарабатывать.
- И хорошо там платят? - с сарказмом спрашивает он.
- Нормально.
- Ну - ну… За дополнительные услуги, наверное, еще и чаевые дают, да?
Дышу через раз. Меня корежит от бессильной ярости и ненависти. А ему хоть бы что, развалившись на моей кровати в верхней одежде, продолжает меня унижать.
- Уходи, - цежу сквозь зубы.
- У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Я настораживаюсь и инстинктивно делаю шаг назад.
- Какое?
- Мне требуется домработница. Четыре раза в неделю убирать мою квартиру.
- Нет."
"-Почему? Зарплата в три раза больше, чем тебе обещали в баре.
В уме быстро калькулирую сумму и тяжело сглатываю. Предложение, действительно, заманчивое, но жизнь меня научила – бесплатный сыр только в мышеловке.
- Нет, - повторяю решительно, для убедительности качая головой.
- Почему?
- Я не знаю, что у тебя на уме, я тебя боюсь…
Он какое-то время буравит меня взглядом, а затем уточняет:
- Думаешь, приставать к тебе начну?
- Не знаю…
На его жестком лице впервые появляется улыбка.
- У меня на тебя никогда не встанет, убогая.
Глава 4.1
Сдаю книги в читательский зал и едва успеваю к началу второй пары.
