Выглядит растерянным и обезоруженным.
Я – наверное, точно так же.
До сих пор сомневаюсь, что все происходящее, не сон.
Протянув руку, Герман осторожно обхватывает пальцами мою ладонь. Наши руки дрожат. Перевернув ее тыльной стороной вверх, принимается гладить подушечкой большого пальца. Проводит вдоль линии жизни, накрывает бешено бьющуюся жилку на запястье.
- Если ты вернулась, значит, у нас есть еще шанс, - проговаривает он уверенно и тянет за руку на себя.
У него это получается очень легко, потому что на сопротивление у меня нет сил.
Соскользнув с дивана, я оказываюсь сидящей на его коленях. Тело тут же каменеет, внутренности связываются узлом. Я отвыкла от него.
Привыкла думать о нем, как о чужом муже.
- Рай, я все верну, - шепчет страстно, - я клянусь тебе.
Опалившее ухо горячее дыхание вкупе с забившемся в ноздри его ароматом совершают невероятное. Снимают внутреннюю напряженность и заставляют кровь ускориться.
- Расскажи мне, девочка моя, как ты жила все это время.
Жила ли?..
- Поначалу ото всех пряталась… потом легче стало, - рассказываю еле слышно, - устроилась на работу, друзей нашла…
- Какую работу?
- В кафе официанткой.
Герман ощутимо напрягается. Кладет одну руку на мой пояс, второй - убирает от лица прядь волос.
- Официанткой? Отец оставил тебя без денег?
- Нет, деньги были, просто…
- Я знаю, ты хотела сама.
- Да… - набравшись смелости, смотрю в его глаза, - а ты как жил?
- Как я жил? – невесело усмехается, нюхает меня за ухом, - я расскажу тебе. Знаешь ли ты, Рая, сколько в нашей области девушек с твоим именем?
- Нет…"
"- А я знаю.
Не так уж и много. А сколько камер наблюдения в парке, где ты гуляла перед исчезновением?
- Сколько?
- Всего восемь! И ни одной на протяжении двух кварталов, начиная с места, где ты вышла из этого парка.
Тяжело вздохнув, он легко касается губами моего виска.
- За три дня только по железной дороге город покинуло 4876 человек. Самолетами улетели 3654 человека.
Я жую нижнюю губу и в красках представляю его состояние в те дни.
- А знаешь, как тяжело опознавать тело утопленницы? Особенно, если волосы русые… - меня передергивает от ужаса, - и знаешь, откуда я сейчас приехал? Из морга, Рай. Меня снова вызывали на опознание.
- Я думала, ты в Лондоне…
- Вот, как я жил, Рай…
В комнате повисает тишина. В темноте, разбавленной лишь лунным светом, каждый из нас вспоминает эти месяцы разлуки. Я заново переживаю заполненные пустотой дни, а Герман – изматывающие поиски и чувство безысходности.
