Я, притихнув, смотрю на него во все глаза.
Боже, как я соскучилась! Как ждала!
Медленно развожу ноги в стороны и накрываю ладонью ткань купальных бикини.
Взгляд Германа темнеет как туча перед грозой. Обхватив пальцами эрегированный член, принимается водить по нему рукой.
Я ничего не могу с собой поделать, не отрываясь, наблюдаю за неспешными движениями, чувствуя, как нагревается в венах кровь. Неосознанно двигаю собственной ладонью в унисон с ним.
Герман смотрит на мою руку, я – на его.
- Разденься, - велит глухо.
Я дергаюсь от прострелившего меня желания. Опираясь на пятки, приподнимаю бедра и задираю подол полупрозрачного пляжного платья на пояс. После чего, нырнув рукой в плавки, трогаю себя, с удовлетворением наблюдая, как высоко вздымается его грудь и как напрягаются ноздри.
- Ра-я!.. – шипит предостерегающе, - не буди во мне зверя…
- Хорошо, - лепечу кротко.
Поддев кончиками пальцев плавки, стягиваю их по ногам и бросаю на пол.
- Умница, - бормочет Герман, делая шаг в моем направлении, - а теперь разведи ножки и покажи, как сильно ты скучала…
Я сгораю заживо.
С огромной радостью и по собственной воле полностью подчиняюсь его воле.
Облизав сухие губы, прикрываю глаза и раздвигаю бедра.
Слышится звук приближающихся шагов, а в следующее мгновение его руки обхватывают мои колени и прижимают их к животу.
- Ты так загорела, Коротышка… вылитая киприотка.
Да, я видела себя в зеркало в ванной. Теперь на моем смуглом теле белеют три светлых треугольника.
Растерев влагу по лепесткам, Герман погружает в меня два пальца.
Выгнувшись в пояснице, я тонко стону. Низ живота тянет, а там, где ласкает его рука, все дрожит и пульсирует.
- Вижу, скучала, - констатирует он, после чего медленно в меня входит.
Двигается неспешно, внимательно глядя в мое лицо, словно проверяет мою выдержку на прочность. А я и не думаю торопить, мне так не хватало его эти дни, что я хочу растянуть этот момент до максимума.
- Поцелуй меня, - прошу, протягивая к нему руки.
Герман, приподняв меня, помогает избавиться от платья и накрывает собой.
Целует в губы, не преставая двигаться, жалит жадными прикосновениями. Вжимается в меня до невозможности сделать глоток воздуха.
- Я люблю тебя, Коротышка.
- И я тебя…
- Люблю! Слышишь?! – повторяет с отчаянием.
- Слышу, Герман… - шепчу, чувствуя, как подкатывает оргазм, - слышу, любимый…
С глухим рыком он прикусывает мою шею зубами и резко меняет темп толчков. Знает, что это неизменно доводит меня до пика.
