Впившись пальцами в мои бедра, он замирает на секунду, а затем начинает вколачиваться в меня с диким остервенением.
- Бл@ть – бл@ть – бл@ть!..
Падает сверху, как подкошенный, а я, обхватив его шею руками, начинаю, целовать любимое лицо.
- Обожаю… Люблю тебя… Герман, ты моя жизнь…
- А ты – моя… - отвечает глухо.
Утром встаю пораньше, чтобы проводить Германа на работу. Он, как обычные студенты, лето не проводит в тусовках и клубах, не валяется на пляжах и не жарит шашлыки на природе. Он работает в мэрии у своего отца специалистом по связям с общественностью.
Ездит с ним на все встречи и даже пишет речи для выступлений.
Это его стихия. Ни малейшего сомнения, что будущее его будет связано с политикой. Его отец, Греховцев Дмитрий Андреевич, уже вступил в предвыборную гонку. Плакаты с изображением, так похожего на Германа, волевого лица, висят в каждом квартале нашего города, ролики с предвыборными лозунгами звучат из громкоговорителя в каждом торговом центре. Лозунгами, написанными моим Германом.
С утра он не особо разговорчив. Входит в кухню с хмурым лицом и, обняв меня со спины, зарывается носом в макушку.
- Доброе утро, - хихикаю смущенно, когда в мою поясницу тычется Герман – младший.
- Угу…
- Я оладьи испекла и кофе сварила. Будешь?
- Угу…
После завтрака он облачается в неизменную белую рубашку, коих я в его гардеробе насчитала не меньше дюжины, и темно-серые брюки. Я традиционно тянусь за поцелуем, а Греховцев, забравшись руками под шелковый халат, сжимает ягодицы своими ручищами.
- Вчера звонили из паспортного стола. Твой загранник готов. Съезди – получи.
- Так быстро? – восклицаю изумленно.
Я слышала, некоторые их по два – три месяца ждут, а после подачи моего заявления еще и двух недель не прошло. Герман невозмутимо пожимает плечами, но я-то понимаю, его волшебная фамилия творит чудеса.
Управившись с домашними делами, я еду в паспортный стол, чтобы получить свой паспорт, а затем, сфотографировав его, отправляю фото своему парню и, немного подумав, Полине тоже.
Уже через минуту Герман отвечает:
«Можно собираться на море»
А Поля требует поляну, говорит, без этого паспорт пролежит в столе ненужной корочкой.
На самом деле, примета ее бредовая, потому что загранник мне делался с конкретной целью. На последние десять дней лета Герман обещал увезти меня на море.
Море! Господи! Я увижу настоящее море! Белый песок и пальмы.
