Возвращается ко мне и, дернув ноги вниз, грубо разводит колени в стороны.
- Рассказывай, - шипит в лицо.
- О’кей… когда ты был в Лондоне, Рома присматривал за мной…
- Я в курсе.
- Хотя я говорила, что не надо.
- Ты поэтому говорила? Потому что он к тебе клеился?
- И поэтому тоже, - глядя исподлобья, признаюсь я, - он сказал, что я ему нравлюсь, и что он не прочь со мной встречаться.
- А ты?
- Отказалась, конечно! Тогда он начал рассказывать, что я тебе не пара, что нужна только для… ну, сам понимаешь…
- И?.
.
- И даже сказал, что у тебя есть невеста.
- Он так сказал?
- Я ему не поверила! – добавляю быстро."
"Герман зло скалится, отчего его верхняя губа чуть приподнимается вверх, коротко выдыхает, а затем, запустив руку в волосы, прижимает меня к плечу.
Он очень взвинчен, я отчетливо слышу, как тарабанит в большой груди его сердце.
- Никого не слушай, - шепчет хрипло, - знай, какую бы хрень тебе ни рассказывали, главное это то, что мы вместе. Поняла?
- Угу…
- Ты уже не сможешь без меня, Рая, а я не смогу без тебя.
- Зачем ты так говоришь? Я не собираюсь от тебя уходить.
- Знаю. Ты от меня уже никуда не денешься.
- Не денусь, - подтверждаю, ластясь кошкой, - куда я без тебя?..
- А Баталов… эта сука мстит мне.
Отрываю голову от крепкого плеча и смотрю Герману в глаза.
- За что?
- Это сто лет назад было. Он познакомил меня со своей девушкой, а она на меня переключилась.
- Ты переспал с ней?
- Да. Только он сам говорил, что не в обиде, мол, та шкура продажная.
- Так нельзя, - произношу беззвучно, скорее сама себе.
- Не все такие правильные и чистые, как ты, Коротышка. И я хочу оградить тебя от всей этой грязи.
Эта правда царапает когтями по сердцу. Если Рома хотел лишь использовать меня, если никакой симпатии нет, то он еще хуже, чем я о нем думала.
- Это он отвез меня тогда на вокзал, и он сказал, что не побрезгует мной даже после тебя, - начинаю тараторить сбивчиво.
Теперь мне мерзко что-либо от него утаивать.
- Что еще? – напряженным шепотом спрашивает Герман.
- Еще со мной говорила Диана, твоя бывшая, просила, чтобы я за деньги сливала ей информацию о тебе.
- Почему я узнаю об этом только сейчас?!
- Прости… - шепчу, прижимаясь губами к шее.
- Ра-я! Я хочу знать о тебе все! С кем общаешься, чем занимаешься и даже, бл@ть, о чем думаешь! У тебя не должно быть никаких секретов.
- Хорошо.
Минут пять мы молчим. Герман пытается взять себя в руки, а я, затихнув, вожу губами вдоль бешено бьющейся венке на шее.
