Умеет этот Теймур бабам в уши ссать красиво… В общем, закончилось всё тем, что мне впаяли срок нехилый, по сфабрикованному преступлению, бизнес был моим, а стал чужим, Лиза покончила с собой, как говорит отчёт судмедэксперта.
— И почему отец и сын ещё живы? — как погодой за окном, только чужими смертями, поинтересовалась Алеся.
— Потому что я хочу, чтобы они на своей шкуре почувствовали то, что чувствовал я. Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. — оскалился Назар. — Хочу, чтобы Айрат, который на бабки всю жизнь молился и ради них моих родителей убил, а Лиза жизнь отдала, в нищете сдох — в тюряге.
Сынок его, посмотрим ещё, в идеале пусть вены вскроет. Оладушкин своё получил, он ничего не знает про моих родителей и Лизу, только бабки брал от Айрата, чтобы меня подставить и к нужным решениям подвести. Был ещё следак, который моё дело вёл, погиб при исполнении, остался ещё один, который расследовал аварию, но он так высоко взлетел, аж до главного Следственного комитета. Придётся валить, думаю…
Назар внимательно наблюдал, как отреагирует Стерва на его планы о мести, она подпёрла ладошкой щёку и безразлично смотрела на него в ответ.
Внутри неё в это время шёл мысленный процесс расчленения Филина на мелкие кусочки, этот мерзавец ничего не говорил о том, что она будет работать на неуловимого мстителя, который собрался валить людей, а, значит, будут лететь щепки, выкалывая очевидцам глаза.
Так красиво и ровно говорил свою версию событий Назар, что он такой весь хороший, его подставили, а он не виноват, что Алесю даже слегла передёргивало.
Такого не бывает, что кто-то один хороший, а все остальные плохие — все одинаково хреновые, искренне считала Алеся. Но сделала вид, что поверила, сама потом проверит, правду этот Белозёров говорит или нет.
— Ну, твоя очередь, я всё рассказал.
«Ага, как же! Филин только каким боком тут затесался не сказал, а, значит, это очень тёмная история, которая научила Бандерлога валить людей.» — усмехнулась про себя сообразительная Алеся.
— Не буду я ничего рассказывать, вот ещё придумал! Ты мне что-то доверия не внушаешь, дядечка Оскар-Назар. — фыркнула Алеся, которую уже порядком развезло с двух бокалов. — Расскажу тебе слезливую историю, ты меня жалеть начнёшь, потом приголубить надумаешь, я от этого проблююсь, неудобно получится.
— Жалеют только трусы, Алеська, а я не трус, да и чего тебя жалеть? Вон какая баба стала, на хромой козе не подъедешь. — усмехнулся Назар.
