Она вышла ровно через десять минут, в пальто поверх платья, которое было ей чуть длинновато, и змейкой ползло за ней по пятам. Алеся молча села в машину на заднее сидение рядом с боссом и уставилась в окно. Жар его дыхание обжёг ей ухо:
— Знаешь, чем Арслан сегодня так занят? Он просил достать ему приглашение на закрытое мероприятие — аукцион девственниц, которые не просто чисты и невинны, а ещё и преступно молоды, в прямом смысле. Не всё, что выглядит золотом, им и является, да, Алеська?
— Да, Оскар Назарович, так оно и есть.
— безразлично ответила она и обратилась к водителю такси бизнес-класса. — Остановитесь, пожалуйста, у любого цветочного. Я всегда дарю цветы какой-нибудь балерине в заднем ряду, чтобы ей было приятно.
Назар чувствовал какой-то подвох и в её поведении, и в том, как она говорила, поэтому сопроводил её до цветочного, чтобы не сбежала по дороге. Стерва без споров и возражений выбрала букет, оплатила и вежливо улыбнулась флористу, пожелав хорошего вечера.
Когда они прошли в театр, где был полный аншлаг, им пришлось выстоять очередь в гардероб. Алеся также вежливо попросила Назара помочь ей снять пальто, поворачиваясь к нему спиной. Стоило его большим ладоням лечь ей на плечи, как она закрыв глаза, сделала глубокий вдох — сейчас начнётся…
Когда чёрная тяжёлая ткань скользнула ниже её плеч, позади неё кто-то ахнул, но не Назар. Он молчал, разглядывая её прямую и статной спину, которая почти от самой шеи до поясницы была одним сплошным ожогом, мерзким и отвратительным, как будто её обварили в кипятке, а потом местами прижигали раскалённой кочергой.
Уж он то знал, как подобные шрамы выглядят, но даже после самых изощрённых пыток он не видел таких, как у неё…
Прямо сейчас ему хотелось прижечь языки всем, кто начал перешёптываться рядом с ним, будто увидев актрису цирка уродов на арене. Бабушка со смешными кудрями дрожащей рукой прикрыла рот, успев при этом сказать «Господи, какая бедняжка!», парень громко хмыкнул, толкая друга в бок и показывая на неё пальцем.
Девушка с итак большими глазами вытаращила их так, что стала похожа на любопытную рыбину, мужчина около неё с седыми усами поправил очки на длинном носу, чтобы лучше разглядеть экспонат Кунсткамеры."
"Невольные зрители мизансцены ахали, громко выдыхая из себя все эмоции от удивления и жалости до отвращения и презрения к тому, что она посмела выставить этот кошмар напоказ.
