А ты всё ядом своим плюёшься!
— Ты сломал мне все планы, ясно тебе?! — повернулась она к нему, яростно сверкая глазами.
— Какие у тебя планы, стервозина? Ты же синий чулок только с красной помадой на лице! Сидишь целыми днями дома в выходные, на работе торчишь до посинения, шмотки тоннами скупаешь у своего стилиста Эдика, в театры и филармонию одна ходишь, ты даже в ресторанах одна сама за себя платишь, потому что никто тебя не приглашает на свидания! Ни котёнка, ни ребёнка, ни друзей, ни мужика! Какие у тебя нахер планы? Вздёрнуться от одиночества?
— Да пошёл ты, Бандерлог вонючий!
Назар усмехнулся и жестом позвал стюардессу, которую только что отжарил в туалете, она сияла счастливым глазами и чуть ли не совала ему под нос свои сиськи в узкой рубашке.
— Красивая моя, можно вот эту вот страшилу от меня подальше отсадить? — улыбнулся ей Назар. — Заколебала в доску.
Для Алеси тут же нашлось место, в обход правил пассажирских перевозок авиакомпании, она с удовольствием отсела от него, чтобы не видеть, а особенно не слышать, что он говорит, потому что говорил он чистую правду, а это всегда неприятно.
* * *Алеся могла быть милой, но почему-то только не с Назаром, и очень недолго. Эти выводы он сделал за неделю проживания с ней под одной крышей, но по разные стороны одной стены. Её вздорный характер испытал на стрессоустойчивость персонал отеля — в её номере по её вежливой и требовательной просьбе поменяли подушки, одеяло, дважды сменили бельё, пока Алеся не признала его чистым, перемыли весь номер и сантехнику в ванной.
— Не заказывай здесь ничего из еды. — дал ей дружеский совет Назар. — Я бы тебе с удовольствием плюнул в завтрак, обед и ужин.
Стерва была умнее, ела только вне отеля, но и в ресторанах устраивала игры на нервах у официантов, администраторов и шеф поваров. Назар старался брать её только на вечерние встречи, больше он с ней просто не выдерживал. Её характер был словно зубодробительная бормашина, которая жужжала не переставая.
— Зачем ты это делаешь, Алеська? Ты вечно всем недовольна.
Не надоело? Ты корреляции между своим одиночеством в тридцатник и своим поведением вообще не видишь? — как-то сказал ей Назар после её очередного «душевного» разговора с шеф-поваром, когда по её мнению картофель в тарелке был сырой.
— О, Оскар Назарович выучил новое сложное слово «корреляция»! Вот, что делает культурная столица с людьми — окультуривает! Через пару недель, глядишь, из тебя человека сделает, Чернов. — усмехнулась стервозина.
