Назару оставалось только одно — стискивать зубы, обливаясь потом, и учиться делать заново простые вещи, день за днём, которые превратились в два с половиной месяца.
* * *— Ну, что Алеся недельку ещё походим или невтерпёж рожать? — улыбнулась Лариса после осмотра пациентки.
— Лучше поскорее. — грустно улыбнулась Алеся.
— Жаль, мы так привыкли, что у нас уже третий месяц скрипачка даёт концерты на двух этажах. У мамочек молоко лучше прибывает, кто готовится к родам успокаиваются, кто болеет выздоравливает.
— Я не скрипачка, я людей спаиваю.
— грустно улыбнулась Алеся с трудом поднимаясь с кушетки после осмотра.
Поскорее родить означало не только радостное событие в её жизни, но и конец неопределенности, в тот день когда её ребенок издаст первый крик, Алеся узнает каким и когда был последний вздох Назара. Впрочем, это было даже не важно, её с ним не было, и от этого хотелось рвать на себе волосы, крича в пустоту."
"Она доковыляла до своей отдельной палаты, взяла скрипку, которую Филин через взятки главврачу и строгую дезинфекцию принёс ей в клинику.
Без неё Алеся бы сошла с ума здесь ещё в первую неделю. В коридоре уже начали собираться постоянные слушательницы, некоторые из них лежали здесь, как Алеся, несколько месяцев, делать тут было нечего, а её концерт хоть какое-то развлечение. Отодвинув строгую классику в сторону, она взялась переигрывать современные хиты, которые заходили на ура. Пока она играла, девочки дружно подпевали. Алеся занимала себя как могла, лишь бы поменьше думать. Отыграв перед обеденный концерт, Алеся поклонилась, получив аплодисменты и вразвалочку, как утка на сносях, направилась в свою палату.
Сделав два шага к кушетке, где она оставила футляр, что стал для неё слишком тяжелым, чтобы носить его в коридор, Алеся застыла, увидев его. Исхудавший, немного бледный с испариной на лбу, ей улыбался Бандерлог, уставшей, но такой счастливой улыбкой, с которой она уже мысленно попрощалась.
Назар никак не мог сделать вдох, чтобы набрать воздуха и сказать что-то внятное, хотя речь у него полностью восстановилась.
Он в немом восхищении смотрел на неё — волосы стали ещё длиннее и волнами спадали на изрядно увеличившуюся грудь. Длинный халат цвета спелой сливы не мог полностью прикрыть рвущийся из-под него наружу животик. Она хлопала ресницами, находясь в таком же состоянии, что и он, боялась дышать, чтобы случайным вздохом не сдуть мираж Назара.
— Алеська, я до тебя не смогу дойти, так что давай ты. Садись я тебя обниму, так скучал.
